Приключения Славки Щукина. 33 рассказа про враньё

На другой день появилась надпись: «Исправить двойку по математике, прибрать на своем столе. И прибрать за ежом ХОРОШО».

Так и было написано крупными буквами.

И с тех пор началось. Мне стало казаться, что чем больше я стараюсь для папы, чтобы он все успел и ничего не забыл, тем больше он заставляет меня делать и сильнее придирается. Нарочно.

Однажды я увидел экран своего компьютера почти полностью исписанным самым мелким и аккуратным папиным почерком. Я кинулся и схватил свой бумажный компьютер, чтобы разорвать его от злости на кусочки.

Но в последний момент что-то щелкнуло у меня в голове. Ничего, конечно, не щелкало, просто я слышал, что так принято говорить.

Я побежал в папину комнату и изорвал его бумажный компьютер на мелкие кусочки. А чтобы как-то это объяснить папе, когда он придет, оставил записку: «Атака вирусов».

Потом я сделал то же самое со своим компьютером. И даже нарисовал на бумажке злого вируса. Он вышел похожим на нашего ежа.

Вечером, посмотрев на крохотные обрывочки и записку на своем столе, папа пришел в мою комнату.

Вирус похожий на ежа ему очень понравился.

– Как же так! – сокрушался папа, – Уничтожил оба наши компьютера! Что же теперь делать? Может быть ты, Славка, починишь мой компьютер, а я твой?

– Нет, – сказал я, – они не подлежат восстановлению.

– Понятно, – сказал папа и добавил, – если что, среди взрослых это называется «социальный контракт».

– Нет, пап, это не понятно и не прикольно. Лучше пусть называется «война машин».

– Пусть, – сказал папа.

Синяя земляника

Летом я поехал в спортивный лагерь. Потому что меня записали в секцию гребли на байдарках и каноэ. У этой секции был лагерь за городом на берегу моря. Возле спальных корпусов был ангар, в котором стояли желтые байдарки, и от них приятно пахло каким-то смолистым клеем. Тренер был веселый дядька, говорил: «Как перевернешься, держись за байдарку и плыви к берегу». Еще там был один пацан, Дима Хорошилов. Он все время хвастался.

Рассказывал, где он побывал со своими родителями.

А спальня там была на пятнадцать человек. И после отбоя все начинали, кто во что горазд, рассказывать. Про вампиров, полтергейстов, колдунов. Я пока был новенький, помалкивал. Ведь я даже еще ни разу не перевернулся на байдарке, потому что меня сажали на «четверку» – самую большую байдарку, вместе с другими тремя пацанами. «Четверку» трудно перевернуть. А скользит она быстро, как будто летишь по воде.