Принц и Русалочка

– В общем так, – начал тот, комкая берет мохнатыми ручищами, – эта ваша немая… ну, эта танцовщица из вашей свиты долго стояла у борта и всё смотрела в море. Я ещё подумал, и не спится же ей после такого весёлого праздника… Но перед рассветом, – глаза у Верка сделались испуганными, – к ней приплыли русалки, и они называли её своей сестрой…

– Что ты несёшь?! – нахмурился принц. – Ты что, пьян?

– Никак нет! – вытянулся перед ним матрос.

– Продолжай, Верк, – велел капитан и ободряюще похлопал детину по плечу.

– Ага, дальше, – кивнул тот. – А дальше эти русалки стали ругать вашу немую за то, что она из-за вас покинула море и ушла к людям…

– Из-за меня? – удивлённо переспросил Ланцерей.

– Так точно. Эта немая будто бы полюбила ваше высочество, когда спасала вас после кораблекрушения, – неожиданно смутился здоровяк.

Дыхание у Ланцерея перехватило, и он молча сделал знак рулевому продолжать.

– Ну, поругали они её, а потом стали жалеть. Очень они её жалели, – вздохнул Верк, переступая с ноги на ногу.

Рулевой опять стушевался и взглянул на своего капитана, как бы ища поддержки.

– Говори всё как есть, – приказал Гор.

– Этим ножом… ну, который бросили русалки… – замялся Верк, а потом вдруг собрался с духом и выпалил:

– …ваша немая должна была вас убить!..

– Что-о?

– Виноват, ваше высочество! Тут я, конечно, должен был вмешаться… но такая оторопь на меня нашла, что я и пальцем пошевелить не мог…

– Да я не об этом!.

– Я так понял, что ножик-то был заколдованный, – боязливо озираясь, ответил моряк. – И если б ваша немая вас убила, то стала бы не пеной морской, а снова русалкой…

– Дальше! – в волнении воскликнул Ланцерей.

– Дальше… немая взяла нож и пошла… А я оцепенел и стою, ровно истукан… Смотрю, вернулась она и раз – швырнула нож в море… и вода в том месте красная сделалась… Тут мне совсем невмоготу стало, аж ноги подкосились… А она… после этого сразу же и бросилась за борт – и пена, белая такая, пошла шлейфом за кораблём… Потом и пена пропала…

– О Господи, она не смогла, – прошептал принц помертвевшими губами.

– Вот и я так понял, – Верк поник лохматой головой. – И поэтому решил: буду молчать, ведь ничего уже не поделаешь. Только всё равно не выдержал…

Какое-то время принц напряжённо размышлял, лицо его оставалось непроницаемым.