Принц Идима

 – Почему надо было хватать, тащить, пугать? Думаешь, если ты мой отец, то тебе всё можно?!

– Я не собираюсь перед тобой отчитываться! – Король снова начинал закипать. – Скажу только, что портал, так вы, по-моему, называете Перемещающие Ходы в своих компьютерных играх, открывается между нашими мирами только раз в тринадцать лет. И сколько времени он будет проходимым: день, неделю, месяц, неизвестно никому. Я не мог позволить себе застрять у вас на целую тринадцатилетку! Так что, сам понимаешь, мне было не до этикета.

Ясно?

Сашка хмуро кивнул.

– А сейчас нам надо поработать над твоим имиджем, – как ни в чём не бывало, продолжил Орис. – Я должен представить Собранию принца, а не разгильдяя. Да и себя в порядок привести не мешает. Хотя, честно говоря, джинсы мне нравятся больше. Эх, доля наша королевская… Ну ладно, шутки в сторону. Твой оруженосец поможет тебе одеться, а через четверть цикла отведёт тебя на церемонию. Кстати, цикл в Идиме равен примерно двум земным часам. День длится около семи циклов, ночь столько же.

В общем, сутки получаются длиннее земных. Зато сила тяжести немного меньше, а кислорода гораздо больше. Ты, наверное, уже заметил, что дышать и двигаться в Идиме легче, чем на Земле. Так что до Золотого зала добраться тебе будет легко.

– Конечно, легко. – Сашка сжал губы в ниточку и на всякий случай немного отступил назад. – Потому что я и шага отсюда не сделаю по своей воле. Так что на церемонию меня придётся тащить на верёвке. Даже если портал уже закрылся, и я не смогу вернуться домой, ты всё равно не заставишь меня играть в эти дурацкие игры! Я – не кукла, и даже не думай, что сможешь дёргать меня за ниточки! Запомни, что бы ты ни сказал, о чём бы ни попросил, я поступлю наоборот.

Не было тебя в моей жизни и теперь не будет! Ты понял, папочка?

Глядя на застывшего Ориса, он со страхом ожидал от короля ругани и угроз или даже более радикальных средств убеждения. Вдруг папочка решит превратить строптивого отпрыска в болотную жабу или ещё в кого похуже… Но король молчал.

Потом, не говоря ни слова, повернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что с потолка над камином посыпалась копоть. У Сашки отлегло от сердца, превращение в жабу откладывалось на неопределённое время.

Как только тяжёлые шаги за дверью стихли, он первым делом бросился на поиски своей одежды. Белая ночная рубашка вызывала у него почти такое же отвращение, как овсянка на завтрак.