Принц Идима

И ты соглашалась со мной. Всё было решено ещё тринадцать лет назад. Ты дала мне слово! – Борис Владимирович говорил пока спокойно, но в голосе уже начинал вибрировать металл. – Или твоя клятва ничего не значит?

– Клятва… – Горечью маминого тона можно было испортить не один праздничный обед. – Я ведь совсем девчонкой была! Что я могла понимать в жизни? А тут ты со своим предложением почти как в сказках: отдай мне то, что у тебя уже есть, но о чём ты ещё не знаешь…

– Но ты знала, Аля.

– Считай, что я передумала! – В голосе мамы тоже зазвучали металлические нотки. – Ты не получишь его… А деньги я тебе отдам, честное слово, отдам!

– Да, при чём тут деньги, Аля… Что ты делать будешь, когда ему исполнится пятнадцать? Ты об ЭТОМ подумала? Подумала, на что его обречёшь? В таком случае ему лучше было бы и на свет не родиться… Или умереть.

– Да какое право ты имеешь мне такое говорить? Знаешь, сколько я мучалась с ним упрямым, своенравным и вечно болеющим? Как я только не изворачивалась, чтобы он смог стать таким, каким ты его сегодня увидел, где только силы брала? На у-шу это дурацкое с шести лет отправила, лишь бы болел поменьше.

– Ты прекрасно знаешь, где я был, – сухо процедил Кирин. – И что делал, знаешь. И почему не пришёл раньше – тоже. Но теперь я здесь и поступлю так, как обещал.

– Ты не посмеешь! Думаешь, если ты… – Скрежет отодвигаемого стула заглушил следующее слово, – … то тебе всё можно?!

– Не думаю. Я слишком хорошо знаю, что это не так, – грустно усмехнулся ночной гость. – И всё-таки сегодня тебе придётся с ним проститься.

– Нет!!! – Мамин крик взвился под потолок и отозвался крупной дрожью во всём Сашкином теле. Эхо ещё металось в воздухе, а он уже влетел в кухню, распахнув дверь с такой силой, что та ударила о стену, как пушечное ядро.

– Отойди от неё, гад!!! – Правая рука Сашки до отказа натянула спусковой механизм его детища – боевой рогатки, закреплённой на левом предплечье с помощью ремней. – Отойди или…

– Что или? – спокойно спросил незваный гость, крепко сжимая за плечи всхлипывающую маму.

– Или я буду стрелять, – уже не так уверенно бросил ему Сашка, кусая губы от досады.