Колесо крутится. Кто-то должен поберечься (сбоник)

Во избежание непредвиденных случайностей Айрис обратилась к бойкому молодому человеку:

– Пойдемте и вы с нами, будете, если что, ругаться.

– С легкостью, – согласился тот. – Ругаюсь я не хуже попугая. Ведите нас, профессор!

По мере того как они продвигались вдоль состава, к Айрис возвращалось присутствие духа. Она все еще беспокоилась за мисс Фрой, но чувствовала, что нашла родственную душу в одном из новых знакомых.

– Моя фамилия Хэйр, – представился молодой человек. – Но она слишком длинная, поэтому зовите меня просто Максимилиан.

– Айрис Карр.

– Миссис?

– Мисс.

– Отлично. Я инженер. Строю плотину в местных горах.

– По-моему, интересно. А я вот ничем не занимаюсь.

Поддержка со стороны соотечественников придала Айрис уверенности, и она приближалась к своему купе с чувством, близким к триумфу. Проход был забит пассажирами, сидящими на чемоданах, прямо по ногам носились дети, однако идти за Хэйром оказалось легче, чем за мисс Фрой – та, если можно так выразиться, давала предупредительные гудки, словно портовый буксир, а Хэйр просто раздвигал толпу, подобно ледоколу.

Профессор шагнул в сторону, предоставляя Айрис первой войти в купе. Она тут же заметила, что чернобородый доктор сидит рядом с баронессой и что-то негромко, но быстро ей рассказывает. Похоже, он постарался не задерживаться в вагоне-ресторане. Айрис это слегка обеспокоило.

Семейство трудилось над пакетом с персиками и не удостоило вошедшую вниманием. Блондинка сосредоточенно восстанавливала правильную линию карминовых губ. Баронесса сидела неподвижно, словно высеченная из черного гранита статуя.

С задорным блеском в глазах Айрис объявила:

– Со мной два английских джентльмена, и они намерены задать вопросы насчет мисс Фрой!

Баронесса молча вздернула подбородок. Никакой другой реакции с ее стороны не последовало.

– Позвольте мне войти, – произнес профессор.

Чтобы не путаться под ногами, Айрис вышла в коридор. С этого места ей было видно купе, где везли больную, в частности, сидящую у окна медсестру. Хотя голова Айрис была занята совсем другим, она с удивлением отметила, что в лице медсестры нет ничего отталкивающего, его было бы правильней охарактеризовать как бесстрастное.

«Это что, я и все остальное так же преувеличила? – с тревогой подумала Айрис.