Колесо крутится. Кто-то должен поберечься (сбоник)

Нельзя не признать, что баланс показаний не в вашу пользу. А зачем, по-вашему, будут лгать шесть человек?

На Айрис внезапно снизошло озарение:

– По-моему, такое возможно только в том случае, если ложь была начата одним человеком, а остальные по каким-то причинам ему поддакивают. И тогда это лишь ее слово против моего слова. Я англичанка, вы – англичане, пропавшая женщина – тоже англичанка, вы просто обязаны верить мне, а не ей!

Произнося свою речь, Айрис не сводила с баронессы обвиняющего взгляда.

Та выдержала его с несокрушимым спокойствием, а вот профессор протестующе кашлянул:

– Не будем путать патриотизм с предубеждением. Ваше обвинение совершенно безосновательно. С какой стати баронессе нас обманывать?

У Айрис начала кружиться голова.

– Не знаю. Во всем этом какая-то загадка. Ни у кого нет ни малейшей причины вредить мисс Фрой. Она никогда ни во что не вмешивалась и сама с гордостью говорила, что у нее нет врагов. И еще она говорила, что баронесса была с ней любезна.

– Каким образом? – вдруг спросила баронесса.

– Она говорила, что с ее билетом вышла какая-то путаница и что вы доплатили разницу, чтобы она ехала в купе.

– Очень мило с моей стороны. Приятно слышать о собственной щедрости. К несчастью, сама я об этом ничего не знаю. Возможно, проводник сможет мне напомнить?

Профессор повернулся к Айрис:

– Ваша настойчивость сильно осложняет ситуацию, но если вы хотите, я готов допросить и проводника.

– Сейчас я его раздобуду, – вызвался Хэйр, явно желавший оказаться отсюда подальше.

У Айрис сложилось впечатление, что в душе молодой человек ее поддерживает, однако вынужден это скрывать.

Когда Хэйр удалился, профессор вступил в беседу с баронессой и доктором – видимо, с целью попрактиковаться в языке. Айрис, в которой вызывали подозрение каждый взгляд и каждая перемена тона, стала опасаться, что он заверяет собеседников в абсурдности обвинений и извиняется за свое вмешательство, поскольку баронесса выглядела довольной, словно сытая тигрица.

По счастью, вскоре к ним снова протолкался Хэйр – вихор торчал над головой, словно султан над рыцарским шлемом – и привел проводника. Тот оказался крепко сложенным молодым человеком в тесной униформе и напоминал игрушечного солдатика: два ярко-красных пятна на широких скулах, крошечные нафабренные усики.

Баронесса что-то сказала проводнику резким голосом и махнула профессору рукой, чтобы он приступал.