Принцы-воины

Он поклялся сделать это до конца лета – до того, как пойдет в четвертый класс в новой школе. Он был уверен, что к тому времени нырнет уже раз сто, и вот до начала занятий осталась неделя, а он так этого и не сделал.

И каждый божий день, когда Эван, дрожа, стоял на пирсе, появлялся Ксавье и донимал его:

– Хочешь, я тебя подтолкну? – Ухмылка Ксавье стала шире.

– Уходи, – сказал Эван, стискивая зубы и кулаки.

Он снова повернулся к пруду. Прыгай! Прыгай!

Но насмешки брата были куда громче и заглушили ободряющие голоса в голове мальчика.

– Давай, это легко, – Ксавье спрыгнул с покрышки и прошелся по пирсу рядом с Эваном.

Старший брат был на десять сантиметров выше. А иногда Эвану казалось, что и на целый метр.

– Смотри на меня.

Ксавье прыгнул и с громким воплем врезался в воду, словно олимпийский пловец. Эван шагнул назад, чтобы не попасть под брызги от гигантского всплеска.

– Уходи! – крикнул он.

– Давай же, цыпа, – Ксавье подплыл к пирсу и подтянулся, вылезая из воды.

Он хотел было схватить Эвана, но тот яростно оттолкнул брата:

– Оставь меня в покое!

– Цыпа! – снова рассмеялся Ксавье. – Цыплячья душонка! Ко-ко-ко! – Он отвратительно закудахтал на манер курицы и изобразил танец маленьких утят.

Эван ненавидел этот танец. Исполняя его, Ксавье выглядел по-дурацки, но всегда добивался именно того, чего хотел: доводил брата до белого каления. С красным от злости лицом Эван развернулся и врезался в Ксавье с такой силой, что оба свалились с пирса в мутный ил у берега.

– Мальчики! – окликнула мама с крыльца.

Конечно же, она наблюдала за ними. Она всегда говорила, что у нее глаза на затылке, и Эван подумал, что, возможно, это действительно так.

– Что происходит?

– Я ничего не делал! – выкрикнул Ксавье, прежде чем Эван успел раскрыть рот. – Просто хотел помочь ему прыгнуть…

– Ты врешь! – От ярости Эвана затрясло.

Он снова попробовал ударить брата, промахнувшись почти на локоть.

– Эван! Сейчас же марш в дом!

Мамин голос стал скрипучим. Дурной знак.

Оттолкнув Ксавье, Эван поднялся на ноги. Он был весь в грязи. Лицо горело, словно по шее поднималось пламя. Ксавье тоже встал, стирая грязь с плеч, – в его глазах по-прежнему прыгали смешинки.

– Эван! – повторила мама. – Марш!

– Цыпа, – шепнул Ксавье.