Принцы-воины. Невидимое вторжение

 – Что ты тут… Как ты сюда попал?

– Я живу через дорогу, забыл?

– А, да… конечно… – Мануэль потряс головой, словно прочищая мозги от паутины. – Забыл.

– Я увидел в твоем окне какую-то вспышку. И подумал, что тут пожар…

– Вспышку? Пожар? – Мануэль казался озадаченным. – Нет, тут ничего такого не было. По крайней мере не сегодня. Должно быть, ты ошибся. – Он вернулся к созерцанию маленького предмета и, похоже, тут же забыл про Эвана.

– Я точно видел вспышку, – настаивал Эван, хотя сам уже не был уверен, не придумал ли он все это.

 – Кого ты там бьешь током? Конфету?

Он указал на предмет с электродами. На вид – точь-в-точь драже.

– Конфету? – переспросил Мануэль и покачал головой: – Нет-нет. Это семечко.

– Зачем тебе бить семечко током?

– Я ничего не бью. Я просто проверяю его, хочу посмотреть, есть ли электрическая активность.

– В семечке?

– Да. Ну, это не обычное семя. То есть я так не думаю – и именно это пытаюсь проверить. Но все без толку. Ничего не происходит.

Мануэль отцепил от семечка электроды и убрал их.

Потом протянул семя на ладони Эвану, чтобы тот мог рассмотреть его получше. Оно по-прежнему напоминало конфетку. Красную.

– Никогда не видел таких семян, – сказал Эван. – Откуда оно у тебя?

– Это моей мамы. Она хранила его в маленькой коробочке для украшений в своем комоде. Я спрашивал, и она говорила, что оно особенное. Что в нем сила.

– Какого рода сила?

– Этого она не объясняла, – Мануэль положил семечко под микроскоп и принялся вертеть ручки.

– Твоя мама не говорила, откуда у нее это семечко?

– Не-а. Сказала, что расскажет когда-нибудь, – но, видимо, уже не расскажет, – Мануэль опустил глаза, и Эван почувствовал, что ему нелегко говорить о матери.

– О да. Моя мама тоже так говорит, – заметил Эван со слабым смешком в попытке разрядить обстановку. – В смысле говорит, что однажды все мне объяснит, но до этого так и не доходит.

Двое ребят улыбнулись друг другу. Эван всегда считал, что Мануэль слегка с приветом. Взять хотя бы то, что он больше походил на взрослого, чем на ребенка.

В очках и с очень короткой стрижкой – прямо как у отца. Он даже одевался, как отец: в брюки цвета хаки со стрелками и рубашки с воротничком. И вечно утыкал нос в книгу или занимался научными экспериментами. А в речи использовал длинные слова, от которых весь разговор превращался для Эвана в сплошной непонятный гул.

Но после их последнего приключения Эван начал ценить положительные стороны Мануэля.