Сердца наши золотые, инкрустированные бриллиантами

Наивная вера девушки в в то, что я смогу защитить ее, рассмешила меня, не позволила ее оттолкнуть. Приоткрыв дверь, неуверенный, кого он встретит здесь и забавляющийся тем, брат заглянул в комнату, увидел меня и улыбнулся, устанавливая обреченность жертвы. Войдя, он закрыл за собой дверь, постоял, прижимаясь к ней, пряча за спиной руки. Рукава его форменной рубашки, закатанные до локтей, обнажали руки в перечеркивающих, отменяющих друг друга шрамах. Один шаг он сделал ко мне, наклоняясь, изгибаясь, заглядывая за мою спину.

Следующий шаг, теперь склонившись в другую сторону, пытаясь высмотреть ее и девушка вздрогнула, вжалась в мое тело с такой силой, что я почувствовал твердость ее бюстгальтера. В шаге передо мной брат остановился, сложил на груди руки, с презрительным недоверием взирая на меня, сомневаясь в нашем родстве. Коротко стриженые волосы его казались мне еще более светлыми, чем обычно. Недавно он вернулся из некоей жаркой страны, где подавлял восстание рабов, но сохранил кожу бледной благодаря солнцезащитным кремам. Левое ухо его пробило кольцо, снятое с противника, едва не одержавшего над ним верх в ближнем бою, на той же руке свежий распалялся шрам, оставленный прошедшей вскользь пулей. Наши глаза не имели различий в очертании и цвете, одинаковыми были наши ровные брови и набухшие похотью губы, все это мы унаследовали без потерь от нашего отца, но брат, всегда испытывавший к родителю едва сдерживаемое презрение, всеми силами старался изменить в себе как можно больше изначальных установлений. Все, что он видел, каждое мглистое увечье, любая сумчатая смерть, причиненные им, оставляли тусклые отметины на его глазах, немного меняли их цвет. Тропическое солнце, отразившееся от пуль, раскаленный воздух, поднимающийся от брони танков, выжигали и отравляли его зрачки, погружали в них неподвижную темноту, завораживающую, обездвиживавшую, пугающую и привлекающую одновременно.

– Что у нас здесь? – резко выбросив руку, он схватил девушку за запястье и потянул ее к себе, не обращая внимания на представлявшееся ей сопротивлением.

При этом она с точной, неприязненной, злокозненной силой толкнула меня в правое плечо, едва не уронив при этом, вынудив отставить в сторону правую ногу и только благодаря тому устоять. Вцепившись в несчастную, стоящую перед ним, опустившую голову и мелко дрожащую, брат внимательно разглядывал юное тело, задержав взор на груди, наклонившись, высматривая ее лицо, скрывшееся под светлыми волосами.