Сердца наши золотые, инкрустированные бриллиантами

Прилипшая к левой щеке прядь извивалась от виска к углу глаза, опускалась, выворачиваясь, разбиваясь на отдельные волоски, почти добираясь до губ, останавливаясь в почтительной близости от них и влажно при этом поблескивая. Ресницы ее дрожали судорогой ведомого на казнь, капельки пота увечили собой лоб, купальник с еще большей страстью прижимался теперь к ее телу, но я не испытывал вожделения, вид мокрой ткани, облегавшей ее груди и неприметный лобок не возбуждал меня, уставшего и подозревающего, что и весь оставшийся день будет таким же неприятным.

Невдалеке от нас остановился черный полицейский автомобиль, выбросивший из себя толстого офицера, недовольно посматривавшего вокруг, потирающего кобуру на поясе так, словно была она больной частью тела. Закрыв дверь потускневшей от вида катастроф и преступлений машины, он медленно побрел по пляжу, неустанно поправляя фуражку, ладонью стирая со лба, щек и висков пот, глядя на окружающее с нескрываемой злобой, поглаживая обвисшую вдоль левого бедра резиновую дубинку. Вынужденный по воле требовательного распорядка приехать сюда в жаркий день, сразу после полудня, вышвырнуть грузное тело в плесневеющий зной, испачкать одежду в песке, а обувь в испражнениях рептилий, он намного больше хотел вернуться в городскую прохладу, где мог бы сидеть в машине или кафе, обсуждая с другими бездельниками исход спортивных событий. С тех пор, как несколько месяцев назад на этом пляже было изнасиловано несколько женщин и детей, полиция обратила на него внимание, патрулируя песчаную гряду до позднего вечера, беспокоя ящериц и мешая им совокупляться. Пройдя мимо разлегшейся с обнаженной грудью старухи, старательно отворачиваясь от вида сморщенной плоти, миновав веселящихся мужчин, облизнувшись на мальчика, обмазывавшего теперь мокрым песком грудь девочки, полицейский приблизился к нашему расположению. Встав в шаге от моего шезлонга, он положил руки на пояс, позволяя мне видеть на его черной рубашке еще более темные пятна, растекшиеся под руками, возле воротника и на животе и замер, поводя губами и раздувая ноздри. На его коротком, вздыбленном носе взгромоздились золотисто-зеркальные солнцезащитные очки, так неподходящие широкому лицу, последний раз он брился дня три назад, что только добавляло ненужные детали к общему ощущению неряшливого пренебрежения.

– Что вы здесь делаете, молодые люди? – было легко заподозрить, что мы стали целью его, как только он выбрался из машины.