Сердца наши золотые, инкрустированные бриллиантами

Сердца наши золотые, инкрустированные бриллиантами

Этьен Экзольт

В этом прибрежном городе, полном существ немыслимых и нескромных, возможно ожидать от женщин любого ветреного безумия. Дары небесные ничего не значат для них, ликующих в порочной неге, от которой древние языки рассыпаются, восхищенные всеобщим презрением к поэзии. На миражных улицах предательски тоскуют пошлые чудеса, и только статуи богинь-кошек приветствуют изнывающих от брезгливой похоти путешественников.

Сердца наши золотые, инкрустированные бриллиантами

Этьен Экзольт

© Этьен Экзольт, 2018

ISBN 978-5-4490-9048-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Смерть ящерицы считалась в моей семье счастливым предзнаменованием.

Происходившая из родных земель моих предков, блудливая сия примета давно уже лишилась необходимости в намеренном воспроизведении ее, ведь почти не осталось в мире мигрирующих рептилий, да и разносимая ими чума напоминала о себе только треугольными следами от вакцинирующих инъекций на наших бедрах.

И все же, каждый раз, как случалось мне увидеть мертвую ящерицу, я смущенно улыбался, извиняясь перед ней за грядущую свою удачу.

Краснокрылый геккон, отвлекший меня от чтения, не желавший стать добычей летучей пираньи, ударился об оконное стекло, оставив на нем темную карту высыхающих островов и упал на истерзанный подоконник, сотрясаясь, выбивая в воздух коричневые споры ржавчины, угрожая заразить ею металлическое ограждение балкона.

Преследователь его, извернувшись тяжелым темным телом, возмущенно заурчал, не имея намерения приближаться к моим чертогам, на несколько мгновений завис, лениво поводя размашистыми крыльями, а затем, презрительно лая, несколькими порывистыми прыжками исчез в переливах алмазного солнца.

Раздумьями своими совершая радостное вторжение в неистовое утро и кричащую улицу, я сидел на растертом красными ромбами широком сером диване, служившем мне ложем уже много лет. Осматривая комнату и признавая в ней нестерпимую солнечную тишину, щурясь от приливного света, прислушиваясь к доносившимся с улицы голосам и обрывкам сотрясающих тело ритмов, выплевываемых торопливыми автомобилями, втягивая воздух расширившимися в предчувствии добычи ноздрями, я готовил себя к новому безжалостному дню.

Узрев благоволящую для меня гибель, я потянулся, выпрямил босые и грязные ноги, резко поднялся, поводя плечами в дуновении прохладного ветерка.