Пастух

Она почувствовала горячее дыхание Акермана на своем лице, когда он произнес:

– Вот я вас и нашел.

За его спиной зазвенел таймер, валявшийся на полу там, где он его выронил. Убийца оглянулся, продолжая держать нож в прежнем положении. Затем вновь повернулся к ней, и его взгляд проник глубоко в ее глаза, словно стремился добраться до таившейся за ними души.

– Время истекло.

Глава 4

Сон всегда начинался одинаково. С ночным мраком приходили воспоминания и боль. Каждую ночь Маркус Уильямс обнаруживал себя заточенным в тюрьму без стен.

Его память рисовала темный портрет, который не просто обитал где-то в глубинах подсознания – он видел его своими глазами. Мир его воспоминаний и обстоятельства, возникавшие в кошмарах, оставили пятно в душе и кровь на его руках, причем ни то, ни другое невозможно было смыть.

Подобно многим молодым людям, он начал карьеру офицера полиции, полный идеалов и уверенный, что справедливость всегда торжествует, а добро побеждает зло. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять: поговорка о слепоте правосудия очень близка к истине, а зло оплачивается гораздо лучше, чем добро.

Он словно со стороны видел мир, управляемый в большей степени деньгами и властью, нежели давно забытыми представлениями о чести и добродетели.

За годы службы на страже мира и порядка ему довелось стать свидетелем многих зверств и проявлений жестокости. Он вдоволь насмотрелся на несправедливость, проявлявшуюся не только в человеческих поступках, но и в наказании за них – или в отсутствии такового.

Он видел, как хороших людей, решившихся на преступления только от отчаяния или крайней необходимости, приговаривали к самым суровым мерам, предусмотренным законом. Точно так же он видел, как правосудие слепло в отношении определенного сорта людей, потому что они обладали солидными счетами в банках или были наделены значительной властью.

После того как он отбыл свой срок в роли охранителя всего этого хаоса, его стали преследовать навязчивые воспоминания и кошмарные видения, которые мучили его, проникая в самые глубины его сна.

Биение его сердца ускорялось по мере того, как события одной из знаковых ночей прошлого воспроизводились в потаенных уголках его сознания. Он знал, что спит и ничто не способно стереть события, навсегда запечатленные на страницах его памяти. Но осознание того, что все это происходит не наяву, не делало его ощущения менее реальными. Он чувствовал тот же холод в воздухе.