Про Лизавету и михрялку Дусю

Встречаемся в парке, как в прошлый раз. – «Хозяин» повесил трубку. Вовчик и Левчик молча сидели в машине и осмысливали то, что сказал «хозяин».

– Левчик, я не хочу Лизавету в землю зарывать. Мы что, зря ее плавать учили?

– И я не хочу. Она добрая и у нее глаза голубые. И вообще, я хочу обратно, в деревню. Хочу чай из самовара. – Отвечал Левчик.

– Там, в лесу, Дедушка с Ильиничной, наверное, с ума сходят – куда мы все подевались, а мы тут. И Лизавета в мешке. Давай, снимем мешок, освободим ее. И, надо скорей ехать обратно.

– Можете не стараться! Я уже освободилась! – Лизавета сама сняла с головы мешок и бросила на сиденье. – Вот вы, значит, какие! Предатели! Поехали быстрее! А еще плавать учили, бандиты! – Лизавета никак не могла успокоиться. Левчик развернул машину, и она понеслась обратно.

Это рассказывать долго, а на деле все эти события заняли всего пятнадцать минут. И когда машина подъехала к лесу, дедушка с Ильиничной все еще собирали грибы. Вовчик и Левчик стали просить Лизавету ничего им не говорить.

Они обещали сами все рассказать вечером. Дуся шепнула подруге на ухо, чтобы та соглашалась, и Лизавета кивнула головой:

– Ладно, поверю. Так и быть. Только попробуйте обмануть. Я тогда, не знаю, что с вами сделаю! – Надо сказать, что Лизавета, хоть и была неприятно удивлена поступком сладкой парочки, но ничего не могла с собой поделать – они ей нравились. Они были добрые и веселые. Слово свое она сдержала. Дотерпела до вечера. А вечером, когда уже выпили по одной чашке чая, бабушка Ильинична, вдруг, говорит:

– Чтой-то, какой день, вы, голуби сизокрылые, сами не свои.

Или случилось что, или натворили что? Ну-ка сознавайтесь.

Не стали Вовчик с Левчиком юлить да выкручиваться. Рассказали все, как на духу. И

что никакие они не геологи, и что приехали сюда с черными мыслями, и про мужика того странного, и про то, что, что-то с ними произошло и не смогли они ответить злом на добро. Рассказывали, перебивая друг друга. Каждый торопился выговориться. Видно было что не лукавят, говорят от чистого сердца.

А когда Вовчик, еще, и заплакал, как ребенок, навзрыд, тут уж все женское население не выдержало и заревело следом. Левчик, тоже, сидел, шмыгал носом. Только Дедушка не позволил себе такой слабости, да Дуся. Все- таки, михрялки не люди и плакать не умеют. Зато, они очень хорошо чувствуют, когда врут, а когда говорят правду. Поэтому Дуся с Лизаветиного плеча перебралась на плечо к Вовчику и лапкой погладила его по голове.