Прозвище: Вилка

Хотя через Е – тоже ужасно. Это папа придумал. На протяжении трех месяцев они с мамой решали, как меня назвать. А когда им позвонили из ЗАГСа и сказали, что если меня немедленно не зарегистрируют, то меня заберут в детдом, папа начал листать телефонный справочник. Как на беду, Виолетта Эдуардовна Пантерова было первым, что бросилось ему в глаза. Не спорю, это звучит интересно и даже интригующе, но моего папу зовут Иван Ботов. Этого они не учли.

Папе всегда казалось, что девочка с таким шикарным именем, как у меня, вырастет стопроцентной красавицей.

Но он ошибся два раза: во-первых, шикарное имя – это Настя. У нас половину девочек в классе так зовут. А во-вторых, красавицы из меня абсолютно не выросло. Зато выросли ступни и правое ухо. (У меня тридцать девятый размер. Не уха, а ноги.)

Бабушка стояла посреди кухни с утюгом в руке (я украдкой оглядела ее живот – он был обычного размера). Перед ней возвышалась гладильная доска с кучей штанов и футболок.

– Ты меня звала, бабушка? – скромно спросила я, все еще надеясь, что сейчас грянет музыка, хлопушки, из коридора выбежит папа с котом, и мы станем завтракать чем-нибудь вкусненьким.

– Ужас какой-то! – рявкнула бабушка.

Она все еще была зеленого цвета. Мне стало жалко ее, эту пожилую беременную женщину, и я спросила напрямик:

– У тебя будет ребенок?

– Ты рехнулась?

– Но тебя же тошнило в туалете.

– Я съела вчера проклятый хот-дог в переходе!

– В переходе?! – ужаснулась я.

Это было так непохоже на бабушку.

– Никогда так не делай, слышишь! Ладно, бери утюг.

– Зачем? – не поняла я.

– Буду учить тебя гладить.

– Зачем?

– Затем, что тебе тринадцать! А если я помру, ты даже лифчик себе не сможешь погладить.

– А разве их гладят?

– А ты думала.

– Но я не ношу лифчиков.

Это, кстати, правда. Не ношу не из принципа, а просто у меня пока нет груди. У всех в классе уже есть, а у меня нет.

– Вот, – сказала бабушка, любовно раскладывая на гладильной доске свои панталоны. – Учись, пока я жива.

– Мы будем учиться на твоих старых панталонах?

– Нет, на новом папином костюме.

– Но это же твои любимые…

Тут бабушка покраснела, а я вспомнила тот знаменитый случай, который произошел с ней в 1999 году. Бабушка о нем нам часто рассказывает.

В тот обычный августовский день она пошла в магазин за носками для дедушки.