Проклятие китайской гробницы

То же самое происходило, когда вор, укравший драгоценности британской короны и подставивший его, использовал свой портативный телепортатор.

На краю леса мелькнула какая-то тень. Джек приостановился в ожидании новой вспышки, но ничего не произошло.

– Шоу, – позвал он, догоняя охранника сквозь сугробы, – подотстань немного и гляди по сторонам, хорошо? Не хотелось бы неприятностей с местными.

– Лады… повременю чутка, – устало выдохнул тот, согнувшись и уперев руки в колени. – Буду смотреть в оба.

Гвен показала тростью вперёд.

– Вот она, тропа, прямо отсюда идёт.

В самом деле, уже через сотню метров подъёма впереди показалась знаменитая Ледяная часовня. За долгие тысячелетия ветер и талая вода проделали в склоне горы множество замысловатых ходов, отверстия которых и впрямь напоминали двери и окна гигантского церковного здания.

Джек и Гвен вскарабкались к самому большому входу метров двадцать пять высотой и чуть меньше шириной. Над головой возвышались своды из полупрозрачного льда, сквозь которые сочился голубоватый солнечный свет.

– Теперь понятно, почему их называют Ледяной часовней, – кивнула девочка, опираясь на трость. – В обычную ледяную пещеру никто не сунется, все знают, что это смертельно опасно.

– Как ни называй, выбора у нас нет. – Джек двинулся вперёд, втыкая шип своей трости в снежные заносы.

Чем дальше вглубь, тем снега становилось меньше. В конце концов под ногами заскрипел сухой гравий. Морозный ветер свистел и завывал в бесчисленных боковых туннелях.

– Куда теперь? – спросила Гвен, растерянно озираясь по сторонам.

Сделанный ею снимок привёл их к Ледяной часовне, но дальше определить направление мог только искатель. Пока, однако, особое чутьё никак не помогало Джеку. Лютый холод притупил обоняние, а ветер скрадывал звуки.

– Джек?

Он остановил её жестом и прикрыл глаза.

– Погоди… дай привыкнуть.

Ощущения терялись в мёрзлом воздухе, будто под слоем снега.

Запахи льда и камня – еле различимые.

Шум ветра – красноватые и розовые струйки на белом фоне с серебристыми и золотистыми искорками… Как странно, ветер никогда прежде не напоминал блеск металла! Сосредоточившись, мальчик понял, что искрится лишь одна струйка.

Усилием воли он отрешился от белизны холода, подавил красные и розовые тона… вот она, единственная ниточка, блестящая золотом и серебром. Она пульсировала в остром непрерывном ритме, и этот странный механический звук плыл по ветру, словно опавшие листья в текущей воде.