Пролог (сборник)

Оружие из старых запасов. Таким можно хоть кого успокоить. Так-то.

Мы вышли на берег. Омут был взбаламучен, по поверхности плавала грязь и донный мусор, а на берегу растопырились чьи-то неопрятные белые кишки. Грамотей велел следовать вниз по течению и доставать рыбу на берег.

Мы двинулись по берегу к отмели. Хвостов был в восторге. Рассказывал, что грамотеи знают много прежних секретов, что они ходят по старым местам и выносят оттуда оружие и разные вещи, что нашим Высолькам очень повезло на грамотея, сразу видно, дело он знает, хотя и выглядит полудохлым.

Я тоже проникся к грамотею уважением, вот так раз – и Старый Ник мертв. Так ему и надо, поедателю пиявок.

На гром сбежались почти все, кто мог бегать и кому было нечего делать, наверное, почти половина деревни. Все мы остановились там, где река выбиралась из тесного русла и разливалась по широкому плесу. Собрались на берегу и стали ждать, и скоро увидели сома, он плыл вверх израненным брюхом и разочаровывал – не думал, что Старый Ник так невелик.

Да, к нашему всеобщему удивлению, сом оказался совсем не таким, я думал, что он по крайней мере в два раза больше, а он был не длинен, хотя и толст. Видимо, размеры увеличила его слава и размах разрушительной деятельности.

Течение вынесло сома на отмель, и он там застрял в песке. Староста Николай громко закричал, как настоящий начальник, прыгнул в воду и воткнул вилы сому под жабры. Все обрадовались.

Кто-то достал веревку, мужики спустились к реке и стали обвязывать этой веревкой хвост.

Потом все впряглись в лямку и поволокли. Но Старый Ник оказался тяжел, и вытащить его на песок не получилось, так что пришлось разделить его на три неравномерные части. Этому старому и поросшему мхом негодяю отрубили голову и хвост, брюхо же разрезали вдоль, а требуху вышвырнули в воду. Хвост сказал, что зря, надо было в ней поискать, мало ли в ней чего обнаружится, вдруг самовар?

Смотреть на то, как жители деревни ломают Старого Ника, мне отчего-то не хотелось.

Грамотей тоже не смотрел. Он, как мне показалось, тоже испытывал некое разочарование.

Назавтра грамотей на берег не вышел. Мужики, впечатленные судьбой Старого Ника, принесли грамотею разной еды, грамотей, конечно, сильно объелся. У него разболелся живот, и он весь день провел на гумне дома старосты в обнимку с бутылкой с горячей водой. Иногда он протяжно стонал, а иногда пел непонятные песни.