Просто жить!

Показалось, что он хитро прищуривается. Я ещё раз посмотрел вниз, чтобы убедиться, что там – никого. Нехорошо будет упасть на кого-то…

Я отошёл подальше. Надо разбежаться и прыгнуть. Непонятно, почему так дрожат ноги… Дрожь такая сильная, что, чтобы унять её, мне пришлось присесть. Ничего, можно немного посидеть и успокоиться, а потом уже прыгать. Сейчас я встану, и…

– Это пятиэтажка, парень! Не убьёшься – только покалечишься. Будешь на инвалидной коляске всю жизнь ездить.

Я вскочил. Го?лоса на крыше быть не должно.

Он был там настолько же невероятен, как если бы, к примеру, вдруг расступились облака и Бог оттуда сказал бы мне: «Не прыгай». Ну или Юля бы вернулась и сказала, что любит.

Я медленно повернулся. Чуть позади меня, за домиком технического выхода, стоял незнакомый дядька. Молодой, в чёрной футболке и джинсах, белобрысый. В руках у него был толстый журнал.

Пытаясь понять, как он тут оказался и почему я его не видел, когда поднялся, я успел задать тупейший вопрос:

– А вы кто?

– Я-то? – Он почесал пальцем нос и пошёл ко мне.

 – Ну не Карлсон уж точно. Потому что не упитан, не в расцвете лет и на крыше не живу. Хотя, конечно, жаль. Здесь здо?рово.

Теперь он стоял прямо напротив меня. И был даже ненамного выше. И ненамного крепче. Глаза у него были серого цвета, как старый шифер на Юлиной крыше. Я подумал, что, если сейчас рвану прыгать, он меня не удержит – не настолько сильный. Вероятно, он подумал то же самое или умел читать мысли, потому что сказал:

– Удержать я тебя, может, и не удержу, но попытаюсь.

Грохнемся вместе. И ты будешь всю жизнь мучиться, что человек из-за тебя пострадал.

– А если не буду? – огрызнулся я.

– Будешь-будешь, – уверенно сказал он. – Так что придётся тебе поменять планы на сегодня. Меня, кстати, Олегом зовут.

И он протянул мне руку. Рука была холодная и сухая.

– Матвей, – сказал я.

Воробей с ограждения потерял ко мне интерес и улетел, чуть не задев наши головы.

Олег снова почесал нос:

– В этом доме живёшь-то?

– В этом.

– И я теперь в этом. В крайнем подъезде. Позавчера переехал.

Я смутно вспомнил, что да, позавчера вечером у дома стоял небольшой фургончик и кто-то оттуда носил вещи. Мы как раз гуляли с Юлей.

Юля… Я почувствовал себя круглым идиотом. Меня уже не должно было быть. А я стою тут и разговариваю с каким-то дядькой, который, не успев переехать, карабкается с журналом на крышу. А Юля меня бросила. И получается – я всё потерял.