Прямо в чудеса. В двух шагах от сказки

И теперь к тому самому странному звуку, издававшемуся, оказывается, ничем иным, как заевшей старой грампластинкой с надписью «А. Вивальди» на наклейке, добавилось ещё и чьё-то сопение в углу, которое периодически сменялось негромким храпом. Как ни странно, но этот звук не испугал их, скорее наоборот – успокоил. Так и хотелось лечь где-нибудь и уснуть.

Но ложиться в чужом доме без приглашения хозяев не хотелось, исходя из двух соображений: и неприлично как-то, да и опасно к тому же. Поэтому Саша сжал покрепче руку сестры и… перешёл к активным действиям – кашлянул, надеясь быть услышанным.

Но сопение, не обращая никакого внимания на посторонние звуки, продолжалось в прежнем размеренном ритме, навевая дрёму на окружающих.

Мальчик кашлянул громче – тот же результат. Но тут Аня, крутясь на месте в попытке разглядеть того, кто сопел в тёмном углу, задела ногой что-то. Сама она, пользуясь поддержкой руки своего брата, удержала равновесие и осталась на ногах. А вот это «что-то» грохнулось на пол.

При этом звук был таким громким, что его, как показалось ребятам, услышали даже на другом конце леса.

В дальнем углу домика послышалось какое-то шевеление, а потом послышался надтреснутый старческий голос:

– Кто здесь?

– Это мы… – чуть слышно пробормотал Саша, не зная, как себя вести в подобной ситуации. До сих пор ему не приходилось бывать в чужом доме в тот момент, когда хозяева спят.

– Кто это «мы»? – проскрипело в углу.

– Мы – это я и моя сестра Аня, – ответил мальчишка уже смелее.

Голос из темноты показался ему совсем не злым, и он почувствовал себя намного уверенней. Но руку сестры Саша по-прежнему крепко сжимал в своей ладошке. Причём, было непонятно – это он сестру бережёт от страха или сам пытается от него спрятаться.

– Сейчас увидим, – послышалось из угла. Затем раздался какой-то шорох, и вдруг помещение внутри озарилось каким-то тёплым голубоватым светом. И ребята увидели, что перед ними, на странной резной кровати (такие, наверное, делались ещё в глубокую старину) сидел благообразный старичок с припухшим от сна лицом.

Прежде всего, обращала на себя внимание его огромная седая шевелюра, очень напоминающая старые парики, которая, вместе с такой же бородой, окружала лицо белым ореолом. Да и само лицо было очень светлым – из-за толстого слоя пудры на нём. Из-под густых бровей на ребят смотрели удивительно добрые глаза.

А над ним, в изголовье кровати, висели часы с маятником на цепочке.