Птичий полонез

А эта зима выдалась малоснежной. Да в соседней области летом тайга горела. Большая беда прокатилась по соседнему краю.

Спасаясь от огня, пришло в нашу тайгу множество белки, медведя, куницы, соболя… Запуганные пожаром белки совсем страх потеряли и в самом селе по деревьям скакали. Наши сельчане их даже с рук кормили. Медведи, не сумевшие залечь на зимнюю спячку, так обнаглели, что собак с привязи во дворах средь бела дня срывали.

По району была объявлена тревога, и в Правлении нашего совхоза со всего района собрались охотники, чтобы обсудить загонную охоту на волков.

Я и Петька Каркавин тоже пришли на собрание. Просто послушать, а там, если повезёт, то и в охотничьи бригады попасть. Мы с ружьями-то с Петькой уже умели обращаться. Глядишь, на какой-нибудь подхват бригада возьмёт. Всё равно каникулы зимние. Ведь охота с флажками! Невидаль для нас.

После деловой части собрания я услышал разговор о дроздах, хоть это была и не зимняя тема.

– Дрозды поют? – усмехнулся городской охотник при дорогой двустволке и поскрипывающем от новизны патронташе.

 – Скажи, орут да галдят. Нашёл певцов!

Он насмешливо посмотрел на Ивана Кузьмича, нашего сельского охотника, когда тот сказал, что пришлые куницы всех наших дроздов с лета поразогнали. Теперь весной дроздовых песен не услышишь.

– А как тогда поговорку понимать: «Во дрозда даёт!» – вступил в разговор Петька Каркавин, чтобы поддержать Ивана Кузьмича.

– А ты окажись возле их гнёзд, – с насмешкой повернулся к нему городской, – Да не дай бог, к одному из них сунься.

Тут тебе вопли, словно целому стаду кошек хвосты прищемили. И жидким в тебя застрочат. Вот они тебе и дают дрозда, снисходительно похлопал Петьку по плечу городской охотник. – Терпеть не могу дроздов. Всю дичь распугают своим треском. Ну тогда уж и сами в ягдташ извольте. Мясо у них тоже ничего…

И «охотник» картинно прищёлкнул пальцами.

– О-о! – разочарованно протянул Иван Кузьмич. – Да ты хоть слыхивал дроздов-то, город? Ты апрельскими зорями – то в тайге хаживал хоть?

«Город», – то есть городской охотник, – с превосходством отмахнулся от Ивана Кузьмича, как бы вынес приговор: «С тобой толковать – зря время тратить».

И отошёл к столу, записываться в создаваемую бригаду.

Был ранний апрель дружной в том году весны. Реки уже согнали льды, а в лесу оставались островки набрякшего зернистого снега. Ночной морозец наработал по всем лужицам стекольные картины. Тишина.