Птичий полонез

Эх, встретиться бы мне теперь с тем городским охотником, который про дроздов и знает лишь то, что они налетают на обидчиков стаями и жидким помётом его…

И правильно относятся, думаю я, дрозды к таким «охотникам».

Как поют дрозды. Зимина Юлия, 18 лет

ЛОСИНЫЙ РОДНИК

Лосиный родник. Лазарева Даша, 15 лет

– Вот и настоящая весна, – распахнул дверь в избу дедушка. Он пришёл с земельной комиссии. – Черёмуха по тайге занялась. Прямо пеной полышет. А землю под картошку нынче за Лосиным родником дали.

– Надо глянуть её, – отозвалась бабушка, отжимая над корытом бельё, – возьми вон Витю да и сбегайте по-молодецки то.

– И правда, коли так, – охотно согласился дедушка. – Денёк погожий, а посадочная страда уже вот она.

Возле Лосиного родника я уже бывал. С дядей Лёшей – Мишкиным отцом. Он брал меня с собой сено оттуда вывозить. А самого родника я пока не видел. Зато знаю, что идти до него долго. Может час или даже больше. Только всё равно не устанешь. Идём-то лугом.

Кругом такая красота! Одуванчики из травы золотыми пуговками выглядывают. На лёгких крылышках семена мать-и-мачехи качаются – крохотные парашютики. Колыхнётся низовой ветерок, и разгораются купальницы. Так и пышут жаром. У нас их за это огоньками зовут.

– Ку-ку… ку-к-ку, – несётся из ивовых кустов. Кукушка жалнит. Бабушка как-то говорила:

– Это она по деткам скорбит. Хочется ей взглянуть на своих деток. Да не взглянуть. Нет. Не знают детки кукушки свою мать. И она их не узнает.

Вот и горюнится, мыкалка бедная.

– Сама хороша больно, – сказал тогда дедушка, – порастрясла детей, извертелась вся, распустёха…

– Э-э, деданька, – перебила бабушка, прихватывая тряпкой чугунок, – богом заведено: всякая букашка должна матерью быть. Каждой твари счастье материнское отмеряно… а тут не иначе как злая разлучница подколдовала, чтоб не видать кукушке своих чадушек.

– Бабушка, а кто она такая, эта разлучница злая?

– Так вот кабы ведать-знать, – сказала бабушка, налив в блюдце молоко белому, как кипень, нашему коту Арсению, – да не дано никому это колдовство разгадать.

И плачет горемычная. И прорастает тот плач «кукушкиными слёзками».

– Знаю, знаю. Цветы такие. Мы с Мишкой за медунками бегали, и Мишка мне показывал кукушкины слёзки. Душистые-душистые.

– Потому и душистые, – погладила бабушка Арсения по его белой спине, которую он тут же выгнул пирогом навстречу бабушкиной руке, – что вся материнская любовь слезой оборонилась.