Однажды в Птопае. Книга 1

 – Не мешать, не мешать!

Полумёртвую от ужаса Хайне уложили на стол, прямо на блюда и тарелки с едой, головой к «Плесени». Спиной она чувствовала острые края тарелок и горячий соус. Блондин привстал со своего места и вытянул шею, совсем как черепаха вытягивает голову из-под панциря. Глаза его были круглые от любопытства.

Возник звук, который производит меч, вынимаемый из ножен.

Тецуй перехватил подол юбки девушки, натянул ткань и засунул под юбку меч лезвием вверх. Ведя по ткани, просунул меч поглубже (к самому мозгу Хайне), и плавным движением к себе сделал на юбке разрез.

С лёгким свистом ткань красиво разошлась.

–– Ты! Урод! – Взвизгнула дева и взбрыкнула ногами.

–– Не дёргайся, – едва размыкая губы, холодно предупредил Рюйодзаки. Остриё меча упёрлось ей в промежность, перетянутую полоской стрингов. Дева замерла в полной неподвижности. Лейтенант отряда охоты чиркнул по трусикам в двух местах – между ног и по резинке с боку, подцепил стринги мечом и просто скинул их на пол.

Затем он перевернул меч плоской стороной параллельно телу и завёл его между животом и корсетом.

Девушка чувствовала, как ледяной металл скользит от пупка вверх – к грудине, и между грудей, пока острый кончик меча не высунулся из горловины платья у яремной впадины.

Рюй опять перевернул меч остриём вверх и произвёл короткое пилящее движение. Корсет двумя ровными половинками раскрылся, как створки устричной раковины.

Сама устрица, то есть, Хайне осталась лежать голая и белая. Её кожу усыпали блёстки выступившего пота. Рюй довольно брезгливо вытянул её из недр костюма и просто переложил на сцену. Из одежды на Хайне остались только туфли.

Кирюша перед экранами вытирал обильно струящийся пот. Народ, набившийся в комнату наблюдения, стоял с открытыми ртами. Один из сильно-впечатлённых охранников необдуманно проговорил. – О-о-очень возбуждает.

Управляющий оглянулся на него и поставил в голове галочку: «Уволить».

Хайне на экране неуклюже и медленно поднималась с подиума на четвереньки.

–– Заменить им сервировку, – пропыхтел Кирилл Александрович.

* * *

«Я – свидетель событий наблюдаю беспристрастно, фиксирую правдиво, не осуждаю, и не вмешиваюсь!»

Так звучала краткая присяга, кою произносили, принимая на себя ответственность историка-информатора.