Пиратская кровь

Но его это не заботило. Он предпочитал работать с теми, по которым плакала виселица, а не с молодыми солдатами, у которых даже не было опыта.

Постучав в дверь, они замерли в ожидании, когда Хусани откроет им. Долго ждать им не пришлось. Дверь приоткрылась, и в щелке показалось темное лицо с мрачным взглядом.

– Добрый вечер, капитан.

– Добрый вечер, – ответил Роджерс.

Помещение было грязным. Повсюду эхом раздавался храп. Хусани взял обрубок свечи и проводил гостей к столу, стараясь не разбудить остальную команду, которая спала на полу.

Роджер сел, а О’Хара расположился напротив. Под его подбородком виднелся белый шрам. Хусани услужливо встал рядом, поставив свечу над неотесанным балдахином, и наполнил три бокала темной жидкостью.

– Итак, капитан? – спросил он.

Роджерс пошарил в одном из карманов куртки и достал из него мешочек, значительно большего размера, чем тот, который он бросил кучеру.

– Это первая половина, – сказал он, небрежно бросив мешок в центр стола. Внутри него звякнули монеты.

– Остальное после окончания работы. Как обычно.

– И что мы должны сделать? – полюбопытствовал О’Хара.

Корсар несколько мгновений пристально рассматривал дрожащее пламя свечи. Потом произнес тихим голосом:

– Сначала я подумал, что Морган издевается надо мной. Но потом я понял, что он не шутит. И может, это было худшим моментом.

– Говори яснее, – щелкнул О’Хара пальцами. – После того, как мы поймали Винна, что от нас еще нужно?

– Именно Винн, и точка, – уточнил Роджерс.

– У губернатора были свои причины, чтобы найти его, – сделал он паузу. – Помните, что он держал в руке, когда мы нашли его?

– Карту, – решительно ответил африканец.

– У тебя отличная память, – похвалил его Роджерс.

Он снова запустил руки в карманы, достал рулон, который дал ему Морган, и развернул на столе.

О’Хара перестал щелкать пальцами и принял вид исследователя.

– Куда это ведет?

Роджерс перевел взгляд с карты на него. Он сделал это не спеша, стараясь найти правильное время для ответа.

– К Треугольнику Дьявола, – сказал он, наконец.

Последовало молчание, которое не нарушалось ничем, кроме храпа экипажа. Хусани и О’Хара обменялись быстрым взглядом изумления. Затем последний откинул назад голову и рассмеялся, показывая свой шрам во всю его длину. Это был отвратительный резкий смех, похожий на звук лезвия, царапающего ржавую поверхность.

– Ты находишь это забавным? – серьезно спросил его Роджерс.