Пиратская кровь

Он отчаянно искал его взглядом, внимательно исследуя толпу, окружающую его, но его больше нигде не было.

Меж тем Винн продолжал кричать:

– Если моя судьба такова, что я должен отправиться в ад, так пошевеливайтесь!

Морган, казалось, впал в апатию. Он отдал серию приказаний, и никто не смог ослушаться. Винн во второй раз рассмеялся громким смехом, породив тем самым еще большую сумятицу, охватившую всю крепость.

– Кейн! – закричал он. – Люк! Открой этот проклятый люк! Идиот! Чего ты ждешь?

Палач схватился за рычаг механизма и дернул на себя.

Послышался лязг и скрип. Затем Винн повис в пустоте, барахтаясь и покачиваясь в воздухе. Несмотря на яростные движения, его шея не сломалась. Но не только это. Несмотря на то, что он задыхался, он не прекращал хохотать. Его лицо начало становиться багровым, а язык вывалился изо рта. Из-за спазмов он прикусывал его, пока не откусил окончательно. Поток крови залил его губы и щеки, словно лепестки цветущей розы.

– Прекратите это кто-нибудь! – заорал Морган, которого тоже охватило безумие от того, что он видел.

Лишь человек, стоящий рядом, решил действовать.

Он бросился к виселице и достал саблю. Взобравшись на помост, он оказался в руках Кейна, который, удивленный его появлением, инстинктивно попытался остановить. Решительно ударив саблей по веревке, человек разорвал ее, и француз рухнул на мостовую. Это сопроводилось неприятным хрустом сломавшихся костей. Он пару раз обернулся вокруг оси, издавая различные звуки, после чего тело неподвижно замерло.

У Джонни сердце ушло в пятки. Образ Винна был выгравирован в нем, словно огненный след. С этим ничего нельзя было поделать. Он различал каждую деталь: от неестественного положения тела пирата, сломанных ног и согнутого туловища до яростного и грязного лица, залитого кровью. Отвращение от этой казни предстало во всем своем ужасе.

– Пойдем, Джонни, – позвал его Беннет Эвери. – Я услышал то, что хотел. И потом, мне не нравится все это безумие.

Парень кивнул, еще более поразившись: старик очень редко звал его по имени.

Его охватило странное ощущение, не внушающее доверия. Фантазия закрутила его в своем потоке, рассеивая все сомнения: Эвери знал больше, чем говорил, и настало время выяснить, что именно он знал.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

МЕРТВЫЕ НЕ РАЗГОВАРИВАЮТ

– Проклятье!

В безудержном порыве Морган перевернул предметы, стоящие на письменном столе, включая мореходные карты, хорошо обработанный секстант и письмо с печатью для Роджерса.