Путешествие надувного шарика

Улетай отсюда, пока я тебя не порвал когтями!

Шарик грустно посмотрел на ощерившегося кота и полетел знакомиться с вороной:

– Здравствуйте, сударыня, – нежно пророкотал Шарик, – как поживаете?

Ворона, не повернув головы, буркнула себе под нос:

– Фру Крисма…

– Что сударыня, что? – переспросил Шарик

– Не сударыня, а фру, фру, ты понял, балбес, фру…

– Фру, фру – закивал головой Шарик и опять улыбнулся, – я понял вас, сударыня.

– Ар-ар-ар! – закричала ворона, – не сударыня, а фру! Особ женского пола в Швеции называют – фру или фрекен, но я фру!

– Ну, фру, так фру! – согласился Шарик, – хорошо ли поживаете, фру, фру, фру!

– Что фурчишь, как лошадь в стойле, – зашипела ворона.

 – Ты мешаешь мне наблюдать за негодным мальчишкой Густавом Анакроном. Улетай отсюда!

– Чем же он вам не угодил, фру Крисма? Он отнял у вас сливки?

– Он отнял у меня блестящие бусики, которые подарил своей матушке, а должен был отдать мне!

– Почему вам? – Шарик даже прикашлянул от неожиданности, – разве вороны в Швеции носят бусики?

– Нет! – каркнула ворона, – никто из ворон во всём мире не носит бусики, но мы ими любуемся.

И любоваться предпочитаем у себя в гнезде, а не, как сейчас, на туалетном столике у мамы Густава. Я дождусь, когда она уйдёт на ночную смену в пекарню и бусы будут мои! Лети отсюда, не мешай, а то тюкну клювом: бабах – и нет тебя!

– Не буду вам мешать, любезная фру-фру – фру! – как можно нежнее и вежливее сказал шарик и полетел к приоткрытому окну той самой квартиры, в которой жили Густав и его мама.

– Эй! – вдогонку крикнула ворона, – я здесь одна фру! Где ты высмотрел других фру?

Но шарик не стал отвечать вороне, его увлекло то, что он увидел через окно комнаты семьи Анакронов.

* * *

Густав Анакрон оказался небольшого роста мальчишкой, с кудрявыми совершенно белыми волосами такими же бровями и ресницами. Таких людей называют альбиносами. Так вот, Густав был совершенный альбинос. И ничего в его лице не было бы яркого, если бы не абсолютной синевы глаза.

Они как две автомобильные фары сияли на лице мальчишки и вместе с белыми кудряшками делали его похожим на ангела.

Густав сидел на стуле, положив руки на обеденный стол, рядом с ним на краешке его же стула притулилась мама. Она, охватила кулачки сына своими ладонями, и, пытаясь заглянуть мальчику в глаза, тихо говорила:

– Густи, сынок, меня не будет только ночью, когда ты будешь спать. Я приду утром – ты ещё не проснёшься.