Однажды в Птопае. Книга 3

Долг был прежде всего! А в первейших обязанностях фрейлины – сохранить лицо королевы любой ценой!

Выбравшись из приёмной, Наташа села на полу и схватилась руками за голову. Стража стояла с двух сторон у дверей приёмной и ещё одна пара дальше по коридору через десять метров. Обеспокоенные глаза охраны пристально смотрели на деву.

–– Всем оставаться на местах…, – задыхаясь, приказала Жук. – Её Величество наказывает нерадивого слугу…

Из приёмной неслись крики Элишии и визг бедного Каценаги.

«Хорошо, что больше никого нет…», – с облегчением подумала девушка и почти сразу обнаружила фигуру, коя на полусогнутых ногах и небрежно одетая (видимо, только что подняли с постели) поспешно приближалась к приёмной.

Это был придворный чиновник из секретариата. В правой руке товарищ держал записульку.

–– Нельзя, нельзя, – замахала фрейлина руками. Перекрывая чиновнику дорогу, она поднялась и раскинула руки крестом. Страшно было представить, чтобы кто-то ещё увидел Элишию в столь непотребном виде, избивающей собственного секретаря!

–– Убийство… ,– прошептал придворный и сунул в руки девушке докладную, из которой явствовало, что некоторое время назад имело место удушение поварихи из персонала кухни по имени Таруса Шиле…

Часом позже Элишия Эрлинг со свитой, состоящей из четырёх человек охраны, одной фрейлины и одного королевского секретаря (облепленного пластырями), лично спустилась в подвалы кухни.

Обычно она это не делала.

Время от времени во дворце случались смерти. Умирала прислуга – от старости, или от болезни или по причине несчастного случая, умирали придворные.

Были и убийства. Дела расследовались – виновные наказывались (иногда), но никогда её Величество не присутствовала на месте преступления.

Сегодня королева сделала исключение! Убитая была в списке Шитао и Элишия хорошо запомнила это имя! А потому она сочла нужным лично посмотреть на покойницу и на место, где дева обрела свою кончину.

Кухня была хорошо освещена. Присутствовали: управляющий кухнями – Мишель Эже и главный повар – оба с лицемерной скорбью на лицах, и несколько чиновников из дворцовой полицайки, занимающихся подобными делами.

Элишия с брезгливой миной разглядывала убиенную. Повариха лежала между двумя разделочными столами в окружении упавшей со столов посуды. Голова Тарусы была склонена набок, кончик языка прикушен.

–– Её изнасиловали? – спросила королева, разглядывая, смятые юбки убитой.

–– Нет, – торопливо ответил один из полицейских чинов.