Путь домой

Селет лишь слабо улыбнулся. Он действительно был похож на малолетнего, худенького орионца. Острые уши скрыли волосы, тщательно расчесанные Трей. Похожа ли она была на орионку? Этого Селет сказать не мог. Он только посоветовал ей не смотреть никому в лицо, чтобы не выдать себя голубыми глазами.

Когда они подошли к городским воротам, уже смеркалось.

На входе их встретили красная и оранжевая сторожевые башни.

– Это для туристов, – объяснила Трей Селету, – здесь давно нет охраны. Желтая и зеленая башни стоят на севере, – продолжила она, – на востоке и западе есть – голубая и синяя.

Все цвета радуги!

– А где фиолетовая? – спросил Селет.

– Она в центре, в парке. Туда мы и пойдем. Парк большой, там можно спокойно переночевать и найти, что съесть.

– Дай мне нот ненадолго, – попросил Селет.

Он открыл прибор и направил его на башни. Посмотрел на информацию и сказал:

– Ты знаешь, что в них скрыты детекторы оружия?

– Нет. А это что?

– Это то, что никто не войдет в город с оружием в руках.

Ясно?

Трей радостно встрепенулась, услышав любимое слово мальчика.

– У нас нет оружия. Только твой тупой ножик, – сказала она. – Мы можем спокойно войти. Осторожно!

Послышался гул и мимо них проехал грузовой транспорт с прицепом.

– Держи, – Селет отдал нот девочке.

Они вошли в город вслед за грузовиком. Машин на окраинных улицах было мало. Люди, попадавшиеся им навстречу, спешили по своим делам, и никто не обращал внимания на двух детей, медленно идущих по тротуарам.

«Может быть, мы и зря соком намазались», – подумала Трей. Но потом решила, что предосторожность ничуть не лишняя. Ведь завтра, днем, в парке, будет совсем другое дело!

Она хотела скорее добраться до парка. Можно было бы прокатиться на экспрессе, несколько дримов у нее есть, а идти пешком она очень устала. Но потом Трей решила, что монетки нужно приберечь. Они уже столько прошли, что еще два-три километра не проблема. Самую короткую дорогу к парку она знает прекрасно: нужно перейти через мост и потом свернуть направо.

А до реки совсем недалеко! Только вот Селет идет все медленнее и медленнее. Тоже устал.

Селет действительно устал. Он равнодушно смотрел на высоченные дома с яркими витринами, мимо которых шел, не обращал внимания ни на людей, ни на шум флаеров, ни на что-либо еще. А все потому, что кроме усталости было еще одно чувство, которое придавливало его к земле – отчаяние. Тяжесть невыносимой утраты вновь навалилась на него всей своей силой.