Путь сердца. Рассказы

Работа была слаженной и пока не требовала вмешательства старшей поварихи.

– Что мы будем подавать на сегодняшний пир? – когда в работе образовалась пауза, спросила главная помощница.

«Ох, и откуда же мне знать-то? Что было в тот вечер на столе?» – однако, воспоминания о праздничном пире уже почти стерлись у юноши в памяти за эти насыщенные на события дни. «Ладно, этот пир устроен в честь моего посвящения, значит, пусть готовят те блюда, которые люблю я.»

Ветике перечислил свои любимые блюда.

– О, ты решила приготовить все, что любит младший сын конунга, очень мудро с твоей стороны!

«Вот-те на! Я даже не знаю как зовут эту женщину, а она знает мои любимые блюда.

Вот, что имела ввиду шаманка, когда говорила, что я должен знать и любить свой народ. Мне нужно быть внимательнее к подданным своего отца.»

Но отсиживаться и дальше на своем месте, у Ветике не получилось, пришлось заняться делом. К его радости, руки прекрасно знали свою работу, а в голове сами собой всплывали подробные рецепты блюд.

К ввечеру, когда начался пир, у главной кухарки не было сил даже поднять руку. Она оставила на кухне младшую обслугу и побрела к себе в комнату, ноги не переставали болеть весь день. Сбросив с себя одежду, юноша тяжело опустился в кровать.

Прежде чем открыть глаза следующим утром, Ветике прислушался к своим ощущениям. Ничего не болело, было мягко и чувствовал он себя так, словно был собой. Надежда зажглась в его сердце, и юноша приоткрыл один глаз. Расписной потолок своей комнаты он узнал сразу.

«О, духи, благодарю вас! Наконец-то, это испытание закончилось!»

Мальчик встал и увидел заготовленные у кровати его тренировочный меч и щит. Того настоящего меча, что подарил ему отец, в комнате не было.

«Неужели, опять день соревнования? Что ж, у меня есть еще много дел до его начала.»

Быстро собравшись и даже не завтракая, сын конунга отправился в деревню за стенами города, он знал, что там живет хорошая травница, у которой можно купить мазь для кухарки.

Когда Ветике уже возвращался от знахарки, то заметил старика, что сидел на крыльце своего покосившегося домика.

– От чего ты так грустишь, дедушка? – спросил, подходя ближе, сын конунга.

– А как же мне не грустить, юноша. Я одинок.

– А где же твоя семья?

– Мои дочки разъехались по другим деревням, у моих сыновей свое хозяйство и много забот, моя супруга ушла в заоблачные луга. Никому нет дела до старика Гамелла.