Эффект тёмной лошадки

Через несколько минут эффективность этих методов испарилась. Мой разум вновь был окутан войлоком мыслей, сквозь который ничто не могло просочиться. По-прежнему внутри вели ожесточенную борьбу два непримиримых существа: Совесть и Искушение.

Первое постоянно от всего оберегает. По-моему, совесть призвана уничтожать самые, что ни на есть захватывающие развлечения в нашей жизни. Она просто изводит собственной правильностью: «На всё есть свой закон, который ты должен соблюдать вопреки своим желаниям. В противном случае, ты не дашь себе покоя.

Ни-ко-гда». Зануда, по-другому не скажешь.

Второе же манит своим: «Ну, давай, чего тебе стоит, это же так весело, приятно, потрясающе. Да что угодно, всё лучше, чем быть такой правильной. Один шаг. И ты – свободна». Заманчиво, не так ли? Но как только согласишься, считай, что подписал себе приговор… Не смертный, конечно. Но ещё неизвестно, что лучше. Несколько мгновений блаженного сменятся нескончаемой волной угнетающего. Стоит ли оно того?

Никогда Искушение и Совесть не пойдут на сделку, благородно уступая тебе право выбирать.

Вот она свобода. Наслаждайся!

Но как понять, что лучше: спокойствие и размеренность или взбалмошность и порочность, уверенность и сдержанность или безрассудство и наслаждение? Проходит время, и ты осознаёшь, что выбор давно уже сделан. Тебя больше не пугает собственное будущее. Даже заводит то, что ты нарушаешь собственный закон.

Глава 1. Бессмысленный разговор

Мертвая тишина.

Ничто не тревожит мой покой, тело будто налито свинцом и неспособно к каким-либо движениям. Лишь открываются глаза, и призрачное спокойствие тут же испаряется.

Моему сонному взору представлен небольшой, едва освещённый кабинет, отделанный красным деревом. Кругом стоят массивные шкафы с книгами и различными папками. Рядом с большим креслом, в котором я нахожусь, расположено панорамное окно с видом на величественный Санкт-Петербург. На удивление, на улице стоял прекрасный солнечный день.

Приятно полагать, что это именно для меня.

Вдруг голову пронзила резкая боль, мгновенно прекращая поток моих мыслей. В висках противно застучало. Когда это, наконец, прекратилось, моё внимание тут же переключилось на перебинтованную правую руку. Только сейчас пришло осознание того, что я совершенно ничего не помню после перелёта.

Кто-то за моей спиной обозначил своё присутствие кашлем, что заставило меня вздрогнуть. Я аккуратно повернулась.