Пятеро детей и Оно. Феникс и ковёр. История с амулетом

Выйдя из павильона, Антея и Джейн сказали Биллу:

– Мы идём домой. Пожалуйста, уж вы не обижайте нашего великана.

Это, как Антея потом заметила, был «бессовестный обман». Но другого выхода у них не было!

Когда они удалились, Сирил подошёл к Биллу:

– Великан просит, чтобы я принёс ему с поля пшеничных колосков. Я за ними сбегаю. Зачем? Да кто его разберёт! Я же вам говорил, что он бывает таким странным перед заходом солнца. Да, вот ещё. Он просил немного приподнять парусину сзади павильона, а то ему очень душно.

Из старых мешков великану устроили ложе и прикрыли его куском парусины. Оставшись одни, они стали шёпотом обсуждать дальнейший план действий. Ровно через полминуты, как солнце село, мальчик в короткой курточке, проходя мимо Билла, сказал:

– Я побежал за колосьями.

Он быстренько смешался с толпой. В тот же самый момент другой мальчик в короткой курточке выбрался наружу с задней стороны павильона.

– Я побежал за колосьями.

И он также смешался с толпой. У дороги его поджидал Сирил. Оба бегом бросились домой. Они подошли к дому почти одновременно с сёстрами. Дорога была длинной, девочки её всю прошли, а мальчишки пробежали. Сколь длинна была эта дорога, они особенно почувствовали на следующий день, когда им пришлось волочь назад тележку.

* * *

Что говорили Билл и Ребекка, когда обнаружили, что великан исчез, я сказать не могу.

Глава девятая

Совсем взрослый

Сирил как-то заметил, что в жизни очень часто случаются такие обстоятельства, когда чрезвычайно важно, чтобы кто-то выполнил твоё желание. Эта мысль не давала ему покоя, когда он проснулся рано утром ровно через день после случившегося с Робертом. Накануне весь день ушёл на то, чтобы притащить домой тележку из местечка Бенненхёрст.

Сирил наскоро оделся, ванну принимать не стал, потому что дачная жестяная ванна жуть как гремит, а ему не хотелось разбудить Роберта. Он выскочил из дому один и направился прямёхонько к песчаному карьеру. Он осторожненько откопал Саммиэда и первым делом спросил, не простудился ли он оттого, что в тот день Роберт дотронулся до него мокрыми руками. Саммиэд в это утро пребывал в хорошем расположении духа.

– Ну что? – сказал он.