Анатомия взрыва

***

Вечером, оставшись в гостиничном номере, Кутепов понял, почему все казались ему запыленными и уставшими.

Разруха – это пыль, а усталость – реакция организма на нее.

День был суматошным, на нервах.

Кутепов сразу попал в другой мир, в котором люди жили по другим законам.

Не следовало обижаться на жесткого грубого Гаспара Арутуняна, который не говорил, а приказывал-оскорблял собеседника. Жизнь приучила – не прикрикнешь, не услышат.

У горцев плохо со слухом; они оглохли, живя в горах, здесь иначе распределяется звук, скорее услышишь эхо, чем сам голос.

Полковник даже расспрашивать о деле не стал, для него не было такого дела, и он не понимал, как в момент, когда надо спасать тысячи и тысячи людей, из далекого Киева приезжает следователь разбираться с какой-то смертью.

– Знаешь, чего он погиб? – спросил Арутунян, уставившись выпуклыми глазами на Кутепова.

– Потому, что жил в доме, где вместо цемента был песок. Цемент во время стройки разворовали. Потому государственное жилье разрушилось при первом же серьезном толчке, а вот частные дома практически не пострадали; там раствор настоящий, у себя ведь воровать не будешь.

Так что основная причина гибели твоего монтажника, пусть он и уважаемый человек, воровство. Сначала надо отучить людей от этой привычки, а потом вести расследования об убийстве.

Ничего нового полковник Арутунян Максиму Кутепову не сообщил. Можно было и не ехать в далекую командировку да еще в такой момент, если бы Порошков погиб во время землетрясения.

Но он погиб после него и не в типовом пятиэтажном доме, а в том самом частном, который был слеплен на добротном цементном растворе. А то, что он разрушился после повторного землетрясения, не выдерживало никакой другой версии, кроме одной – имитации разрушения, желании скрыть истину.

– Дело простое, написали бы нам бумагу, я послал бы сыщика, мы вмиг бы вам поставили все точки над «i», – сказал в заключение Арутунян.

Странно прозвучала последняя фраза из уст человека, речью своей подчеркивающей принадлежность к определенной национальности.

А тут перешел на вассальный разговор, потому и нелепо выглядело. Так, словно приехало высокое начальство, перед которым следовало скрыть явные нарушения в работе. В качестве смягчения был предложен обычный деловой русский язык, который, оказывается, армянин Арутунян неплохо знал.

На миг Кутепову показалось, что армянин Гаспар Арутунян знает и имя преступника, но своих не сдает.