Тридцать второе июля

Выбегаю на улицу и позволяю вечерней прохладе немного остудить себя. Слава Богу, на крыльце и на площадке перед ним никого нет; хотя на веранде над своей головой я слышу гомон множества голосов. Но оттуда меня не видно. Делаю несколько глубоких вдохов и быстро направляюсь к воротам. Но едва я их миную, как прямо передо мной тормозит автомобиль. Водительская дверь открывается и… О, Господи! Только этого мне не хватало! Из машины выходит Морфей, обходит её и открывает пассажирскую дверцу:

– Садись, – он смотрит на меня не то с жалостью, не то с грустью.

Никогда не видела его таким. Без привычной добродушной улыбки его лицо кажется другим – более мужественным.

– Ну же, Тэра! Я просто отвезу тебя домой, – он терпеливо ждёт, слегка склонив голову набок.

Тяжело вздыхаю и сажусь в машину. Не считая его вопроса о том, куда ехать, и моего короткого ответа, всю дорогу мы молчим. И я очень благодарна ему за понимание: он ничего не спрашивает и не пытается утешить.

Впрочем, я даже не знаю, видел ли он всё, что происходило во время моего разговора с Декелем, и – если видел – насколько правильно всё понял. Хотя… Разумеется, он всё видел и всё понял, иначе бы он на меня так не смотрел… и не молчал бы на протяжении всего пути… И когда он только успел так быстро покинуть ресторан и подогнать автомобиль к воротам?

Остановив машину у моего крыльца, Морфей поворачивается ко мне и прежде, чем я успеваю открыть дверцу, произносит:

– Тэра, он просто кретин! Не переживай так… Хорошо?

Я смотрю на него и слабо улыбаюсь.

– Спасибо, что подвёз, Морфей.

– Да не за что, – отзывается он.

Его взгляд и крепко обхватившие руль пальцы выдают волнение. Словно он хочет что-то сказать, но не решается. А потом вздыхает и всё же добавляет:

– Тэра, если ты вдруг захочешь поговорить… Я не имею в виду… В общем, я хочу сказать… О чём угодно… Я просто хочу, чтобы ты знала…

Я сжимаю пальцами его руку, отчего он мгновенно замирает, и, глядя в серые искренние глаза, тихо произношу:

– Я знаю.

Спасибо тебе ещё раз.

Быстро выхожу из машины и, не оборачиваясь, взбегаю по ступеням крыльца.

Ночью лёжа в постели никак не могу перестать думать о событиях сегодняшнего вечера. Меня переполняет чувство сожаления, которое сменяется злостью и на себя, и на Декеля, и ещё больше на распутную финансистку.