Радио Попова

Мелкие камушки впивались в спину, а комки уличной грязи рассыпа?лись подо мной в пыль, но в целом жить можно. Хоть какое-то разнообразие в бессонную ночь.

Я лежал на полу и вслушивался в ночные звуки. В батарее побулькивало, ветки деревьев скребли коготками в кухонное окно. Больше ничего слышно не было. А, нет, еще у меня урчало в животе. От голода. Ужасно хотелось есть.

Я жил с отцом в доме номер четыре по Керамической улице. Хотя «жил», наверное, надо взять в кавычки. Точнее, в кавычки надо взять «с отцом», потому что отец как раз дома бывал очень редко.

То есть считалось, что я живу с ним вместе в просторной квартире многоэтажки, а на самом деле я просто хранился, как на складе, в пространстве из трех комнат и кухни, пока отца не было дома.

На этот раз с отцовского отъезда прошел уже месяц, а то и больше – я сбился со счета. Уезжал отец, по его словам, «заниматься бизнесом» или «на важные переговоры» куда-нибудь на край света. То в Италию, то в Мексику, то на Бали. Куда конкретно и когда вернется, он не рассказывал.

В один прекрасный день он просто возникал на пороге, вытаскивал из чемодана какую-нибудь ужасную вазу или статуэтку и водружал на книжную полку. А потом заваливался на диван, а потом снова подскакивал с него, когда приходило время уезжать.

Обычно перед отъездом отец закупал еды, но в этот раз забыл. Я думал, что он оставил мне денег, и даже обрадовался – в кои-то веки смогу сам выбрать, что поесть. Не макароны или хлебцы, нет уж, я купил бы фруктов, и сыра, и свежих булочек, таких, чтобы аж пальцам было горячо! Я залез в шкаф под раковиной и достал ржавую жестяную коробку, в которой отец держал деньги на хозяйственные расходы.

Увы, в коробке осталось лишь несколько монеток – только-только на сухари и туалетную бумагу.

Пришлось как следует изучить кухонные шкафы. Я нашел рис, макароны, сухари. Кетчуп, несколько маринованных огурцов в банке, черствую булочку. Чай в пакетиках и мед. Но теперь запасы подходили к концу. Днем я сварил последние макароны и ножом выковырял из бутылки остатки кетчупа.

На ужин у меня был сухарь и подслащенный медом эрл грей – папин любимый чай (сам я его терпеть не могу). Чай пришлось заварить горячей водой из-под крана – чайник не работал. Потому что электричество отключили как раз после того, как я сварил макароны, – отец, видимо, забыл за него заплатить.

В общем, я лежал на полу, чувствуя под спиной камешки, рядом с чашкой недозаваренного чая, и вдруг на лестнице послышались шаги.