Метресса Ланс

Ну вари голова, как крючок для вязания сделать” – посоветовала сама себе.

Я попробовала согнуть блестящую монисту. Руками никак. Да и что этими ручками можно сделать? Они же слабенькие совсем. Кое как отрезала от сетки один кругляш. И начала рассуждать: “Чисто теоретически можно согнуть, если долбить камнем по нему. Метал мягкий должен быть, судя по качеству ножа тут высококачественной металлургией не пахнет. Бронза или не чистый сплав меди, пусть и толстая мониста, с миллиметр толщщиной, но скорей всего согнуть можно.

Долбить, это шуметь, можно нож поставить и по нему стучать, а чтоб не шумно было тряпкой обмотать ручку ножа. А голова то молодец, все помнит, мыслить умеет. И я тоже ничего, и Ева молодец, и Элизабетт. Хотя Бетти вряд ли молодец, кажется мне, что именно она удружила с такими условиями моего попаданства. От слова "Попа". Так, а вот этого не стоит, надо не о Бетти думать, а о том, как тельце свое относительно нормальной одежкой прикрыть. И о том, что твориться вокруг забывать не стоит”.

Я аккуратно сложила свои пожитки в мешок, оставив нож, отрезанную штанину и один медный кругляш.

Снова оделась, подвязалась, обрезанные широкие штаны примотала к ногам ремнями, которые раньше удерживали чуни. Так себе конструкция, но хотя бы в ткани не запутаюсь. Тщательно прикрыла свое гнездо с мешком, и поползла на выход из елового шатра.

Доползла я до края каменного останца. И восхитилась открывшемся видом. Скальный уступ, на котором я обосновалась, был частью поднимающегося горного хребта.

Прямо под ним располагалось поле, окаймленное могучими лиственными деревьями, сейчас стоящими с голыми ветвями. Все таки или ранняя осень или весна. Поле было частью большой долины, которая с трех сторон была огорожена горными хребтами. И чем выше поднималась земля, тем чаще по склонам росли темные ели или какие то другие хвойные деревья. Зеленый у подножия лес, где то с середины хребта становился белым от снега. Снег, который лежал в тот момент когда я очнулась в этом теле, по большей части уже растаял, оставались лишь небольшие белые пятна в ямах. Справа от меня, поднимался еще один горный отрог. Перед подножием этого отрога, бежала речка. Судя по размытому руслу, больше проходившему на ущелье, и выбеленными россыпями округлых камней, речка имела буйный нрав, и видимо регулярно переполнялась. Как это обычно бывает у рек, берущих начало в горах, которые после хорошего ливня или с началом таяния снега из мелких ручейков превращались в буйные бурлящие потоки.