Ранние журавли

– Кто, кто это?– едва выговорил от страха Карысь.

– Медведь пляшет, – улыбнулся отец.

Карысь по голосу понял, что отец улыбнулся, но, странное дело, это его не успокоило, а еще больше перепугало. Он вдруг решил, что отец не понимает опасности, не знает, как это страшно, и, вцепившись в него обеими руками, умоляюще попросил:

– Скорее, папа, скорее! Он еще нас не видит… Скорее, папочка!

– Да ты что, Карысь, – удивился отец. – Да какой же это медведь! Ты посмотри хорошенько. Это дядя Трофим пласты дерет. Ты же видел, он сарай новый поставил, а крыши еще нет, вот он и дерет пласты себе на крышу.

– Поедем, папочка! – почти плача, умолял Карысь. – Ну погони же Серка, папочка, скорее!

– Да ты посмотри…

– Поедем, поедем, поедем!..

Карысь не хотел, Карысь боялся смотреть в сторону якобы Трофима, дерущего пласты. Мелкий озноб вдруг начал бить его. Он сжался в комочек и, словно щенок недавно под его куртку, полез к отцу на колени. Что-то поняв, отец сердито крикнул на Серка, дернул вожжи и крепко обнял Карыся.

– Ну, маленький, чего это ты? – обеспокоенно спросил отец. – Там же вовсе не медведь. Я просто пошутил. Вон, смотри, уже и огоньки дервни видно, и мамка нас теперь дома ждет: сидят с Верой за столом и ждут.

Карысь осторожно приподнял голову и посмотрел вперед. Там, еще далеко, но так призывно и так ласково горели огни его деревни, там были его дом, мать и сестра Вера, и он, вновь прижимаясь к отцу, впервые понял, как это хорошо – возвращаться домой…

А ночь величественно плыла над землей, наделяя все живое на ней каким-то новым и таинственным смыслом, даря людям страх и восторг, надежду и отчаяние, и мягко, шелковисто дул с юго-запада медвяный от запаха трав ветер.

Сандалии

1

Из города мама привезла Карысю новые сандалии. Были они желтые, с блестящими металлическими пряжками и дырочками на носках. Они даже пахли как-то по-особеному. Карысь поставил сандалии на пол и долго не решался сунуть в них ноги, а когда уже совсем было решился, его строго окликнула мама:

– Вначале надо ноги мыть, а потом сандалии надевать.

Карысь вздохнул и безропотно пошел за тазиком.

На улице ярко светило солнце, петух расхаживал по палисаднику, а куры купались в пыли и одним глазом смотрели на него. Карысь поставил таз на землю возле высокой бочки с водой, принес скамеечку и, забравшись на нее, зачерпнул ковшом. Ковш был большой, тяжелый, и Карысю пришлось доставать его из бочки двумя руками.