Ранние журавли

 – Ты почему плачешь?

– Да-а… – Карысь отвернулся к окну, еще сильнее плача и жалея себя.

– Ну вот, – огорчилась мама, – это уже совсем не по-мужски.

– Да-а, – опять выдавил из себя Карысь, – а на речку не пускаете.

– Ну почему же не пускаем? – погладила она Карыся по русой голове и огорченно заметила: – Ты опять давно не стригся.

– А книжки читать? – Карысь чуть притих, осторожно высвобождая голову из-под материной руки.

– И книжки читать надо, сынок, – мама села рядом, взяла его на колени, и Карысь, уткнувшись лицом в ее плечо, почувствовал покой и облегчение.

 – Ты хочешь в школу?

Карысь немного подумал, вспомнил, как скучно на улице, когда ребята в школе, и тихо сказал:

– Да.

– Ну вот. А для этого уже сейчас тебе надо учиться. Пока что – слушать.

– А на речку потом можно? – Карысь приободрился, слезы его моментально просохли, и он заерзал на маминых коленях.

– Потом – можно. Только с Верой.

Конечно, ходить с Веркой на речку не интересно, но уж лучше так, чем совсем не ходить.

Это Карысь понял сразу и, окончательно успокоившись, нечаянно соскользнул с маминых колен.

2

– «…Стали жить-поживать да добра наживать», – закончила читать Верка и захлопнула книжку.

Они сидели за кухонным столом, задернув от солнца занавеску, и там, за занавеской, пока Верка читала сказку, все время жужжала муха. Иногда было слышно, как она стукается о стекло, сухо дребезжа крыльями.

Сказка Карысю понравилась, только он никак не мог понять, как это мальчик вдруг стал козленком. В этом месте Карысь задумался и дальше уже почти ничего не слышал. Сколько он помнил и знал, никто еще в деревне в козлят не превращался, и Карысю очень захотелось быть первым.

– Теперь рассказывай, – Верка нахмурилась, как мама, и равнодушно посмотрела в потолок.

– Не буду, – вдруг категорически тряхнул головой Карысь.

Такого ответа Верка не ожидала и растерялась. Она непонимающе глянула на Карыся, поцарапала маленький нос и удивленно спросила:

– Почему?

– Там неправда, – теперь уже нахмурился Карысь, но нахмурился так, как это делал отец. – Так не бывает.

– Как? – выгоревшие на солнце Веркины брови поползли вверх.

– Люди козлятами не становятся, – Карысь подумал немного и уже менее решительно добавил: – У нас еще никто не стал.