Ранние журавли

– Понравилось, – одними губами ответил Карысь.

3

– Ешь, ешь, Карысь, дома-то этакой ушицы не отведаешь, – потчевала Карыся бабка Аксинья.

– Горячая.

– А как же. Уха горячая – рыбак с удачею. Ты дунь да сплюнь, корочку обрежь да потихоньку съешь.

Сидит Карысь за высоким столом на рыбацком стане. Стол врыт ногами в землю, скамеечки вокруг него тоже. Стол и скамейки – на улице. Можно есть и смотреть, как загружают рыбаки плашкоут большими серебристыми рыбами, посыпая их сверху мелко наколотым льдом.

Много лодок стоит под берегом. На кольях, вбитых в песок, сушатся длинные сети. Все здесь, на стане, необычно и удивительно Карысю. Избушки, почти по самую крышу врытые в землю, лабазы, огромный черный котел, тяжело покачивающийся над костром, ледник, тщательно укрытый взопревшей соломой, да и сами рыбаки. Даже бабка Аксинья была здесь совсем не такой, как дома. Она суетилась у котла, приветливо смотрела на Карыся и подкладывала, подкладывала ему рыбные кусочки в алюминиевую миску. Карысь боялся обидеть бабку Аксинью и потому долго и терпеливо ел. Но вот этот, последний кусочек, он уже съесть никак не мог.

– Бабушка, не хочу, – умоляюще сказал Карысь.

– Вот и ладно, – неожиданно легко согласилась бабка Аксинья. – Поел пострел – и нету дел. А ну, помоги-ка мне снесть посуду на берег.

Посуды много, полон эмалированный таз кружек, мисок и ложек, да еще в ведерке с верхом наворочено. Карысь берет ведерко и, припадая на правую ногу, волочит его к воде. Здесь он по примеру бабки Аксиньи опрокидывает ведерко, и кружки, миски раскатываются по песку, взблескивая надраенными донышками на солнце.

Бабка Аксинья подтыкает подол длинной юбки и бредет в воду. Набрав таз воды, она садится на травянистую кочку, макает тряпку в песок и начинает жестко шоркать первую миску. Мимо проходит Мефодий Иванович. Он улыбнулся Карысю и спросил:

– Помогаешь?

– А как же, – ответила за Карыся бабка Аксинья, – помогает понемножку: из чашки да в ложку.

– Это хорошо, – кивнул Мефодий Иванович.

Карысь не возражал, но ему хотелось поближе к рыбакам, и он несмело спросил:

– А мне с тобой можно?

– Эт-то куда еще? – удивился Мефодий Иванович.

– Рыбалить…

– Дак рыбу начисто перепужаешь, – вмешалась в мужской разговор бабка Аксинья. – Она, рыба-то, завидев тебя, чертоломом в море-окиян рухнется. Ты уж, Карысь, будь ласка, подле меня поворухайся.

Но Мефодий Иванович протянул руку, и Карысь, залившись счастливым смехом, бросился к этой руке.