Киска ректору не игрушка!

Думаю, пока Люпин будет переодеваться, я к тому моменту успею увидеть два-три сна. Надеюсь только, в этот раз обойдётся без маленьких тискающих девочек в цветочных платьицах. Тьфу! Да хоть в горошек. Главное, приятные и ненавязчивые сновидения. Остальное не важно.

Глава 8. Мягкая постелька

В этот раз сон мой был не сказать, чтобы странный, но нормальным он точно не был. Ведь мне снился Люпин в юбке, тот самый, который из зеркала. К слову, бо?льшую половину времени нашего рандеву сей нахальный красавчик многозначительно стрелял глазками и медленно раздевался, расстёгивая чёрную атласную рубашку по одной пуговице в час.

Я, пребывая во сне в своём прежнем теле Ольги Валерьевны Сопкиной, лежала на мягонькой хозяйской кроватке, радовалась стриптизу и вдохновлялась на подвиги эпического масштаба. Никак не меньше. Голова моя покоилась на локте.

Закусила губу от нетерпения.

Секунда, две, три.

И очередная пуговица пала смертью храбрых, когда Люпин нечаянно сковырнул её, порвав нитку вместо того, чтобы вынуть из петельки.

Дыхание моё сбилось, когда взору предстала бо?льшая часть его сексапильной мужской груди и первые кубики пресса.

– Мм-мур… – услышала я негромкое. Не моё. – Так значит, вот как ты решила отплатишь мне за добр-роту?

И это был не Люпин. Даже не тот, который в юбке. Ведь он сейчас, как и я, изумлённо озирался, выискивая источник звука.

Как раз в этот самый миг из ниоткуда на подоконнике, освещённом лунным светом, появился чёрный-чёрный кот с одним малюсеньким беленьким пятнышком на груди.

– Марио?!

– Он самый, – лениво протянул нарушитель нашего с Люпином свидания, хоть и во сне.

– И хватит уже слюни пускать, всю подушку заляпала, – проворчал пушистый наглец. Как назло, Люпин в юбке решил меня покинуть, точнее, взял и ушёл обратно в зеркало, не прощаясь. А Марио продолжил доставать: – А как же твой Димка?

– Какой? – недоумённо уточнила я. – О чём ты?.. И вообще, что ты здесь делаешь?

– Снюсь тебе я, снюсь, – вздохнул котяра.

– Так! Стой!

Я подскочила с кровати, чтобы схватить своего кота, который покинул меня после трёх лет жизни за чужой счёт.

– Эй, Ольчик, ну-ка тише будь, – наглая животина взяла и приказала мне, сверкнув очами. А я застыла на месте. – Иначе возьму и передумаю тебя выручать. И будешь всю жизнь в кошачьем теле маяться.