Рассказы о природе. С вопросами и ответами для почемучек

Но если белка попадает в воду во время разлива, намокший и отяжелевший хвост может утянуть её на дно. Поэтому белка, когда плывёт, обязательно задирает хвост над водой – держит его сухим.

Почему насекомые не летели, а плыли?

Во время весеннего разлива вся мелкая живность, обитающая под землёй или на зиму скрывающаяся под корнями, попадает в большую беду. Всё, что не умеет летать, вымывается из убежищ и выносится на «большую воду». Пауки, жуки и их личинки, улитки, клопы – у всех них одна задача: найти какой-нибудь плавающий предмет и забраться на него, чтобы спастись – не утонуть, не попасть на обед рыбе.

Вася Весёлкин

Когда снег весной сбежал в реку (мы живём на Москве-реке), на тёмную горячую землю везде в селе вышли белые куры.

– Вставай, Жулька! – приказал я.

И она подошла ко мне, моя любимая молодая собака, белый сеттер в частых чёрных пятнышках.

Я пристегнул карабинчиком к ошейнику длинный поводок, намотанный на катушку, и начал Жульку учить охоте (натаскивать) сначала по курам.

Ученье это состоит в том, чтобы собака стояла и смотрела на кур, но не пыталась бы курицу схватить.

Вот мы и пользуемся этой потяжкой собаки для того, чтобы она указывала место, где спряталась дичь, и не совалась за нею вперёд, а стояла. Такое поведение собаки называется у охотников стойкой: собака стоит, а он сам стреляет или накрывает сеткой дичь.

Непонятная сила, влекущая собаку к курице, у охотников называется потяжкой.

Только не надо думать, что собаку тянет желание полакомиться курицей или какой-нибудь другой птицей. Нет, её тянет страстное желание остановить в своём движении всё живое, всё способное двигаться, бежать, плыть, летать.

Вот так и вышли на чёрную горячую землю белые куры, и Жульку к ним потянуло. Медленно приближаясь, Жулька остановилась перед одной курицей в двух или трёх метрах. Когда же она так сделала стойку, я перестал отпускать поводок и крепко зажал его в руке.

Постояв некоторое время, Жулька сунулась, чтобы схватить курицу, и та с криком взлетела, а я так сильно дёрнул за поводок, что Жулька опрокинулась на спину.

Так сурово для острастки я поступил только раз.

– Лежать! – крикнул я в следующий раз, когда она опять сунулась.

И она, приученная к «лежать!» ещё зимой в комнате, легла. И пошло так у нас изо дня в день, и в какую-то одну неделю я натаскал Жульку отлично по курам.