Паутина

Мама восхищалась: вслушайся, как звучит – Джульетта! А можно на французский манер – Жюли! Она не спорила, разговаривать вообще начала поздно, у неё было замедленное развитие, она всё стала делать позже чем другие дети: ползать, сидеть, ходить. Правда, читать выучилась довольно рано чуть ли не раньше, чем говорить, но вот во всём остальном отставала катастрофически. Её затаскали по врачам, думали, что у девочки задержка умственного развития, даже в обычную школу не хотели пускать, но всё таки ей удалось пройти необходимые проверки, благодаря усилиям родителей, и получить право учиться в обычной средней школе.

Самой Джульетте было безразлично где получать образование, будь её воля, она осталась бы неучем.

Звёзд с неба девочка не хватала. Могла учиться лучше, но зачем? Никем быть ей не хотелось, хотя в старших классах привлекла романтика профессии журналистки, даже сочинение «кем быть» написала про это, назвав «Зовут дороги дальние», но дома ей мягко дали понять, что журналистика не для неё. Хотя Джульетта с подросткового возраста любила вести что-то вроде дневника, записывать свои мысли, впечатления, переживания, но разве достаточно этого для профессии журналистки? Она в этом сомневалась, да и поддержки ни у кого не нашла.

Нет, её никогда не ругали, с ней всегда разговаривали мягко, но так словно она была умственно неполноценной; после таких разговоров, хотелось повеситься, исчезнуть, раствориться. Итак, профессия журналистки для неё закрыта, да и вообще карьера ни в какой области ей не светит, потому что она не только некрасива, но и талантов у неё ни к чему нет, а также способностей и характера.

Видя, что Джульетта помешана на всём, что касается любви и не желая чтобы девочка мучила себя напрасными иллюзиями, мама и тётушки постарались внушить ей, что подобные глупости лучше выкинуть из головы. Слушать всё это было невыносимо. По мнению мамы дочь должна пойти по её стопам, окунуться в зарубежную поэзию и найти своё счастье, изучая Шекспира. Знаменитый поэт заполнит её одиночество, заменит отсутствие друзей, любимого человека… Все эти рассуждения привели лишь к тому, что Джульетта возненавидела не только Шекспира, но и собственное имя.

Она надеялась, что в школе её будут звать Юлей, но в классе уже было две Юли-признанные красавицы, поэтому её стали называть Джулькой, как собачонку, звучало обидно, учителя и вовсе обращались по фамилии. Она их понимала: «к доске пойдёт Джульетта» звучало бы по меньшей мере странно.