Расследования в школе

Ах, не таким я представлял себе наше прибытие в славный город Венецию! Вокзал оказался точь-в-точь таким же, как все прочие вокзалы: носильщики, тележки, потемневшая стеклянная стена с часами.

Не обладая грубыми манерами Реми, я, понятное дело, вышел из вагона последним.

– Шевели ластами! – крикнул он мне с платформы в своей обычной изысканной манере.

Пусть первым бросит в меня камень тот светлый ум, кого ни разу в жизни не прищемляло вместе с сумками коварной и прозаичной дверью вагона. Я ощутил на собственном теле физический закон о вытесненном объёме – положение моё было примерно так же плачевно, как положение ломтика ветчины, зажатого между двух кусков хлеба с маслом, но внезапно раздался нечеловеческий крик, и меня наконец выбросило наружу.

– Смотрите! Это он! Ночной пассажир!

Кричала Матильда, которая поднялась обратно на подножку, чтобы меня освободить. И, по правде говоря, было от чего заорать. В нескольких вагонах от нас дверь открылась, и из неё высунулся незнакомый человек.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что путь открыт, он проворно соскочил на землю и бегом бросился к дверям вокзала.

– Это он, я его узнала! – выпалила Матильда.

– Ты уверена? – спросил я, демонстрируя чудеса самообладания.

– Совершенно уверена! Фетровая шляпа, чемодан… Это точно он!

– Надо устроить слежку! – объявил Реми. – Он явно имеет отношение к исчезновению месье Корусанта. Помнишь разговор, который слышала Матильда ночью…

– Я никуда не пойду, – сказал я, усаживаясь на сумки.

 – Не хочу погибнуть здесь, на чужбине, всеми забытый, вдали от родных.

– Да ты чего, Пэ-Пэ! – воскликнул Фарамон. – Ведь это наш единственный шанс отыскать Корусанта!

– Месье Корусанта, – поправил я его, возмущённый столь грубым попранием законов цивилизованного мира.

Я ждал поддержки от Матильды, но она молчала.

– Давайте проголосуем, – предложил Фарамон. – Кто за то, чтобы начать слежку за этим типом?

– Я, – сказала Матильда.

– Я, – сказал Фарамон.

Что мне оставалось делать?

– Ладно, – сдался я. – Я уступаю воле народа, но отказываюсь сделать хоть шаг, если мне придётся самому нести свой багаж.

– Ой, вы посмотрите, какой у нас тут завёлся барин! – возмутился Фарамон, чей унылый настрой пошатнулся под мощными ударами моей непоколебимой решимости. – Ладно, я понесу за тебя сумки, только давайте быстрее!

В области сыска я настоящий гений.