Отборные женихи

– Чавось им сливать-то тады, коль не приворотный товар? У меня вон полподвала заготовлено…

– Да усе сподряд! – воскликнула Агата, сгущая тучи над лавочкой – буквально.

По всей улице раздались хлопки закрываемых ставень, калиток, дверей, окон. Однако следующая реплика Шильды развеяла непогоду в мгновение ока:

– А че, можа, зелья да амулеты от сглаза, лямурно украшенные для правдивости? Вреда не буде, ток польза всем и нам особливо.

– Идеть! – высказалась Злаяда, тормоша другую, похрапывающую ведьму-соседку.

– Тока, Макфа, давай-ка ты и нам жонишков насыплешь, а то видеть ваши морды ужо невмочь. Можа, еще и дедок какой подле меня маячить буде, – ввернула условие Древняя, разглядывая свой собственный пророческий мизинец, но не решаясь попробовать его на вкус.

– Та не нать ничаво магичить, весь Цам ярмаркой жонишков да невест станеть, – поделилась очередной новостью молодуха, провоцируя старух подскочить на ноги, даже спящую.

– Дак чаво ет мы сидим?! Идеть! – крикнула убегающая вперед всех вторая ведьма, оказалось, слушавшая остальных сквозь дрему.

Одна только Агата осталась на лавке, дожидаясь свою внучку. Затем старая по-молодецки побежала к себе доставать зелье временной хвори.

«Пущай хотя б Рия замуж выскочить, уж потом и поговорим», – думала Макфеевна, перебирая склянки да флакончики на полочках, скрытых в стене магией.

Вопреки увиденному в недавнем пророчестве, на лестнице раздались знакомые шаги раньше положенного, заставляя старые доски нещадно скрипеть.

– Провались оно все пропадом! – проворчала старуха, накидывая на голову шаль, прихваченную со стоявшего рядом пуфика, сгорбилась посильнее и закашлялась, имитируя простудное заболевание, в простонародье – хворь.

– Ба-буш-ка, – пропела Рияна, шаркая подошвами по причудливому половику, сплетенному из древесной коры. «Наверняка оберег, – подумала она, подмечая изменения в бабушкиной вывеске – белой табличке, на которой углем была выведена надпись.

 – Да, так и есть: «Поисковые чары и гадание» – абсолютно новое название».

– Чаво тебе, внуча? – прохрипела Макфеевна не своим голосом: сиплым, со свистом, иной раз срывающимся на кашель.

– Ой, да я это… Узнать у тебя хотела про поисковую ворожбу.

Макфеевна уже более здоровым голосом воскликнула:

– Ба-а-а, никак жониха забыть не могешь?

Потом опомнилась и для виду закашлялась, имитируя чахоточный приступ.