Отборные женихи

Не успев как следует испугаться, оказавшись в кромешной темноте, я почувствовала его губы на своих: мягкие, теплые, они выпивали последние остатки моего самообладания. Рассудок помутился, и я не ведала, что творю. Обняла его шею, прижимаясь всем телом, раскрываясь навстречу ласковым рукам.

Язык архира творил невообразимое, руки мои зарылись в его длинные волосы, пропуская их сквозь пальцы. Пара мгновений, и осознание происходящего вернулось ко мне, когда я ощутила прикосновение к своей обнаженной груди! Вот нахал! Уму непостижимо!

– Где мы? – нещадно краснея, задала я первый пришедший на ум вопрос из разряда приличных, ибо язык жгли слова очень уж далекие от литературных.

Расшнурованный каким-то чудом корсет, оголенные плечи, грудь и часть спины красноречиво свидетельствовали о творящемся безумстве. Иначе я бы просто не поверила!

Кляня его в мыслях последними словами, я развернулась и поспешно подняла платье.

Драконий предок, неправильно истолковав мое поведение, поцеловал меня в шею.

Выдохнул ответ, дразня дыханием:

– Мы в моем алкиг’эта.

Его губы плавно переместились к мочке моего уха, оставляя за собой мокрый след. Ноги мои подкосились, по телу пробежала приятная дрожь. Каков нахал?! И все-таки понравилось до жути. И, конечно, было больно. Больно осознавать, что я ему все это позволила и, более того, жаждала продолжения!

– А почему здесь так темно? – Передернув плечами, я поспешила отойти от него и воззвать к совести этого собрата урков, не иначе.

Однако слова подобрала демократические: – Уважаемый Шияр-Шиян, не слишком ли быстро развиваются наши отношения? – Не дав ему вставить и слова, добавила: – Будьте так добры, зашнуруйте обратно мой корсет, и что значит алкиг чего-то там? В каком конкретно из Двенадцати королевств мы находимся?

– Впервые вижу столь строптивую деву, – проворчал мой собеседник, однако несколькими движениями затянул нити корсета и, судя по звукам, еще и завязал бантиком.

Его сноровка впечатляла и заставляла опасаться. Вот только еще одного ловеласа мне не хватало!

– Это моя душа, о недогадливый предмет моих мыслей, – произнес Ши-Ши со вздохом. Вот только я не поняла, он меня обозвал или похвалил? Потому пребывала в замешательстве, оглядываясь по сторонам. Постепенно темнота рассеялась, сменившись смутными силуэтами различных оттенков серого, затем проступили иные цвета. К окружающему возвращались краски.