Рахит

Вовка сидел на корточках в углу двора и на куске рельса крошил молотком пулемётный рукав.

– Ты что, гад, делаешь? – Коля глаза округлил.

Вовка не готов был к ответу и сказал просто:

– Я думал, это магний – бомбочку хотел сделать…

И заревел, ожидая жестокой расправы.

– Магний и есть, а бомбу я сейчас из твоей бестолковки сделаю. И ещё футбольный мяч.

Вовка попятился, размазывая сопли по щекам, взгляд его лихорадочно забегал по двору, ища пути отступления.

– А я, а я, а я… скажу, что ты у нас простыни спёр.

Ведь у нас же, у нас…

Суровость Томшина растаяла.

– Ну, ладно. Отдавай, что осталось.

А мне:

– Ну, и приятели у тебя…

Эх. Вовка, Вовка! Как ты мог? Ведь мы с тобой собирались удрать летом в Карибское море и достать золото с испанских галеонов, которыми там всё дно усеяно. Просто никто не догадался нырнуть, а может акул боятся. Ну, нам-то точно повезёт. Я уверен. Вот в тебе теперь нет. Ты и золото, нами найденное, покрасть можешь, и меня того… следы заметая.

Вообщем, потерял я друга и будущего компаньона. Надо будет нового подыскать.

10

Потом ударили морозы – даже школьникам разрешили не посещать занятия.

– Люсь, почитай.

– Отстань.

– Ну, почитай.

– В ухо хочешь?

В ухо я не хотел. Помолчал и снова.

– Давай поиграем.

Сестре некогда со мной возиться – она уборкой занималась.

– Погляди в окно – кто по улице идёт?

– Вон тётя Настя Мамаева.

Люся, подметая:

– Тётя Настя всех понастит, перенастит, вынастит.

– Ты что, дура?

Сестра погрозила мне веником.

– Гляди дальше.

Заметив нового прохожего, сообщил:

– Вон, Коля Лавров.

– Дядя Коля всех поколет, переколет, выколет.

Эге. Вот так смешно получается. Занятная игра. Вижу очередного прохожего, кричу, ликуя:

– Дядя Боря Калмыков!

И хором с сестрой:

– Дядя Боря всех поборет, переборит, выборет.

Мороз разрисовал причудливыми узорами окно. Легко угадывались белоснежные пляжи и лучезарное небо, кокосовые пальмы на ветру и фантастические бабочки, драгоценными камнями рассыпанные по огромным тропическим цветкам.

Тонкий и пьянящий аромат экзотических фруктов чудился мне за прохладной свежестью стекла.

Я ковырял ногтём ледяные узоры и думал о сестре. Перебирал в памяти всё, что было известно мне о ней, и понимал, что мало её знаю. Нет, я её совсем не знаю. Она гораздо лучше и умней. И потом, она такая смелая у нас.