Рахит

Все, кто видели, со смеху покатились, а Генка пуще других. Витька Ческидов поднял меня, обмыл в чистой воде, своим платочком утёр, а Генке сказал:

– Чё скалишься – зубы жмут?

Стофа улыбку погасил, и зубы спрятал – Чесян мог и проредить.

Дома я только сестре рассказал про своё сквозное ранение.

– Фи, – дёрнула косичками Люся. – Смотри.

Взяла иголку и, не поморщившись даже, проткнула щёку, а иголку вынула изо рта.

16

На нашей улице в маленьком домике жили два очень интересных человека – старичок со старушкой.

«Вот интеллигентные люди», – говорили про них все без исключения соседи. В молодые и зрелые годы были они учителями, а теперь – пенсионеры. В хозяйстве держали козу и кота. После обеда курили сигареты в костяных мундштуках и играли в самодельные шашки – проигравший мыл посуду.

Была у них домашняя библиотека. Не просто собрание или коллекция книг, а именно – библиотека. Всяк желающий мог взять почитать любую книжку, и его записывали на карточку. Люся, научив меня алфавиту и чтению по слогам, замолвила слово, и старушка сказала: «Пусть приходит».

Я дождаться не мог, когда просохнет дорога после первых весенних ливней – в грязной обуви в гости не ходят.

Старушка с интересом посмотрела на меня через толстые очки и, кивнув головой, сказала хрипловатым голосом:

– Выбирай.

Я разулся у порога и по самотканым дорожкам прошёл в комнатушку. Не сказать, что было много книг. Две полки на стене, шкаф с дверцами и этажерка. В настоящей библиотеке гораздо больше, но чтобы дома… – ни у кого столько не было.

Над этажеркой висела картонка на нитке, на ней карандашом был нарисован очень похожий портрет старичка-хозяина.

Проследив мой взгляд, старушка, притулившаяся у косяка, сказала:

– Это Николай Пьянзов писал, его золотых рук работа. Ты его знаешь?

Я знал и был перед ним виноват. Не единожды, завидев его, идущим по улице, мы с сестрой убегали домой, и дразнились из-за высоких ворот:

– Мордва – сорок два, улица десятая, ты зачем сюда пришла, гадина проклятая?

Ему было восемнадцать лет, ему было стыдно связываться с мелюзгой – он кидал в ворота булыжник и уходил разобиженный.

Этого, конечно, не стал рассказывать, а только кивнул головой – знаю, мол.

Вытащил с полки толстую книгу в синем переплёте с золотым теснением «Виллис Лацис». Сестра её уже брала. Запомнилось – девчонки читали вслух одно место и хихикали. Там парень, танцуя, приподнял у девушки подол юбки, а она и не заметила.