Рахит

– Ты, наверное, хорошо будешь учиться – уже читать умеешь.

Сашка Ломовцев подаёт мне два чибисиных яйца, коричневых в крапинку:

– Хочешь прославиться? Положи на солнце, от тепла птенцы вылупятся – в школу отнесёшь и покажешь. Тебя не просто умным назовут, а учёным.

Я обрадовался и простил Ломану все прежние обиды и насмешки. Сунул яйца вместе с книжкой за пазуху. А Сашка обнял меня и к себе прижал, будто поцеловать хочет:

– Анатоха, айда брататься и больше не будем с тобою ругаться.

Я его тоже обнял….

Но тут тихо хрустнули скорлупки под моей рубашкой – мальчишки ржут, а у меня за пазухой кашица. Что рубашка – её выстирать можно, а книжку, заляпанную, как очистишь? Так и не прочёл я её. И в библиотеку больше не ходил. Хотя, думаю, старички б меня поняли и простили. Или отец заплатил – книжка тонкая, не дорого стоит.

Сейчас, через многие-многие годы, очень жалею, что не сошёлся ближе с этими замечательными людьми, а обходил их дом и их самих десятой дорогой.

Вот как бывает.

17

– Вставай, сынок, ты со мною хотел, – отец растормошил меня с первыми лучами солнца.

Будить меня не сложно – могу и до восхода подняться. Вот Люська, та другое дело – будет ныть и брыкаться. А не разбудишь – весь день проспит, как пить дать.

Сегодня Первомай. На сегодня намечена масса интересных дел. Сначала идём на болото, где у прикола вместе с другими и наша плоскодонка на цепи. У отца на плече шест, крапивный мешок для сетей. А на ногах болотные сапоги – такие, с ботфортами.

У меня сапожки попроще – в них на улице по лужам бегаю.

Обитатели болотные встречают Первомай – гагары, чайки, камышевки с ума сходят, галдёж устроили, хоть уши затыкай. На страже общественного порядка коршуны – парят, высматривая нарушителей. А их полно. Вон стрекоза, блестя и шелестя крыльями, уселась на шест, которым отец толкает лодку. Он заносит его далеко, подгребая, и за ним бежит воронка фиолетовой воды.

– Поймай, – прошу.

– Они полезные, комарами питаются, – заступается отец.

Комары – мои враги. А пуще оводы – эти, как фашистские самолёты без крестов, кружат над нами и гудят – норовят укусить.

– А я ей за хвостик ниточку привяжу, и ни один комар тогда не страшен. Пап, а оводов кто-нибудь ест?

– Кто-нибудь ест, – соглашается отец.

Лодка, царапая бортами камыши, вспугивая то ли с гнёзд, то ли с воды зазевавшихся уток, пробивается вперёд. Вот и плёс. Я смотрю в глубину – фантастические заросли и хитросплетения водорослей.