Рахит

Когда после охоты или рыбалки попадались такой заставе, Андрей Андреевич хлопал по плечу моего отца:

– О, сосед! С этим, ребятки, всё в порядке, – говорил он ментам. – Я его знаю и ручаюсь – добропорядочный гражданин.

Отец тоже улыбался, пожимал протянутую руку, и говорил: «Шакал!», как только проезжали милицейский пост.

И вдруг наша улица…. да что там, Увелка вся всколыхнулась от новости – Шиляев с двумя мильтонами ограбил и пытался убить заезжего «чебурека». Смаковались подробности. На южноуральском базаре кривоносый уроженец Кавказа подошёл к служебной шиляевской «Волге»:

– Продаёшь, дорогой? Беру, не торгуясь.

И деньгами помахал.

– Продаю, – сказал Андрей Андреевич. – Но не эту. Другую. Дома стоит.

Поехали в Увелку лесной дорогой. Шиляев за рулём, покупатель рядом, сзади два мента в форме. Кто-то из них вдарил «чебуреку» по кумполу. Деньги вытащили, поделили, а их незадачливого владельца выбросили в снег, аккурат напротив кладбища – не помер от удара, так замёрзнет на морозе.

А этот смуглолицый любитель дорогих машин не замёрз и не помер – оклемался, добрёл до Южноуральска и в милицию. Начальник построил своих – никого не признал пострадавший. Вспомнили, что Увелка такая есть – поехали туда. Там тоже общее построение, и вот они, голубчики – хватай, вяжи! Задержали, допросили – менты Шиляева вложили. Того тоже к ответу.

И началась борьба: прокурор хочет посадить преступников, а начальник милиции заступается – мол, так и так, мусор из дома, честь мундира.

Райком партии молчит, приглядывается – последние слово за ним останется. Потянулись дни томительного ожидания. Менты под домашним арестом сидят. Шиляев А. А. на работу ходит, улыбается, здоровается – как ни в чём не бывало. У обеих Тань – мамы и дочки – глаза на мокром месте. Младший А. А. мрачнее тучи, даже с нами здоровается сквозь зубы. Новый учебный год развёл нас в разные смены. Тренировки прекратились, но мы с Рыженом по-прежнему тянулись к нашему наставнику и готовы были выполнить любое задание.

Однажды он приказал:

– Вечером подтягивайтесь к школе – дело будет.

Пришли – Андрюха одноклассницу показал:

– Вон ту козу отлупить надо. Вдвоём справитесь?

Рыжен кивает, а я нет. Это я на словах девчат презираю, а в душе мне их очень жалко – они же не виноваты, что не умеют писать стоя. За что их лупить? И ещё сказалось влияние сестры – с малых лет таскала меня в свои девчоночьи компании.