Рахит

Ческид утром приходит, смотрит, вечером смотрит: лежит его любимица, как экспонат в оружейном музее – не зарится на неё Коля Томшин. И успокоился.

Потом пришла мода на огнестрельное оружие. Пугачи, поджеги, самопалы загрохотали на бугорских улицах – того и гляди, людская прольётся кровь. Мильтоны на «бобике» катаются – вдруг выскочат, окружат и шасть по карманам. Найдут «пушку» – к себе волокут. Так боролись. А нам романтики в кровь добавляли или – как его? – адреналину. Впрочем, и это увлечение прошло мимо моих симпатий.

Отец так и сказал:

– Баловство всё это и хулиганство. Хочешь из настоящего ружья пострелять – на охоту поедем и постреляешь.

Сказал и слово сдержал. Мог ли я своё нарушить? Пообещал, в руки не возьму – и не брал. Курьёзный даже случай приключился с этой принципиальностью – а мог бы стать трагическим. Короче, дело было так. Однажды мой старший друг и наставник Мишка Мамаев объявил:

– Всё, больше в эти штуки не играю. Хочешь, подарю?

«Этими штуками» были два поджега и самопал.

Причем, поджег один был выполнен в старинном стиле – ну, с такой массивной ручкой, как у пиратов, которые за поясами их таскали. У Мишки батяня – профессиональный столяр, и друг мой с его инструментами давно на «ты». «Пистоль» этот Мишаня вырезал из берёзовой коряги. А потом ствол и прочее «присобачил». Вообщем, отменная получилась штука – музейный экспонат.

На его предложение я пожал плечами – как хочешь. Он принёс, подаёт. Я, помня обещание отцу, кивнул:

– Положи на лавку.

Положил Мишка, ушёл – они лежат. Отец увидел, нахмурился:

– Мы, кажется, договорились.

Я, плечами пожав:

– Не моё – Мамайчика.

Мама:

– Вот я их в печке сожгу.

Отец:

– Смотри аккуратнее – они могут быть заряжены.

Маму это остановило. Отца что-то отвлекло. А они лежат на видном месте. Тут Рыжен ко мне прискакал – домашнее задание списать. На него иногда это находило – желание немножко поучиться. После его визита пистолеты пропали. Но я об этом ещё не знал.

Вдруг под вечер прибегает мамаша Рыженкова:

– Ах, Боже-святы! Ваш Толька чуть моего сыночка глазика не лишил.

Этот придурок стащил оставленное без присмотра оружие и стал в стволах ковыряться. Доковырялся – пыжом в лоб, а пламенем начисто брови с ресницами смахнуло. Хорошо, что в стволе пули не было. А я думаю – поделом. И отец так же считал – отправил соседку восвояси:

– Верно говорят – на вору шапка горит.

Была мода на воздушных змеев.