Резилиенс. Марсоход с большим сердцем

– Это Джорни[3 - От англ. journey – путешествие, странствие.], – говорит Ксандер, снова указывая на второй марсоход. Рания молча смотрит в том же направлении.

Когда меня соберут, я стану таким же, как Джорни. У Джорни все шесть колес. У нас обоих внутри корпуса будет встроенная химическая лаборатория, и мы сможем анализировать образцы марсианского грунта. А собирать их мы будем отлаженной рукой.

У Джорни рука уже работает. Кажется, я испытываю чувство, которое люди называют завистью. Если бы я умел говорить по-человечески, я бы спросил Ксандера, почему это у Джорни рука подключена и работает.

Неужели Джорни лучше меня?

Однако я не могу задать этих вопросов ни Ксандеру, ни Рании и потому продолжаю наблюдать за Джорни. Так я лучше представляю, каким будет мое тело.

– Привет, – говорит из-за стекла Джорни.

Мы можем общаться. У нас своя машинная речь, для которой перегородка не помеха.

– Привет, – отвечаю я.

Разговор

Люди в защитных костюмах не слышат, как мы с Джорни беседуем.

Наша речь им непонятна, это особый язык, он звучит на недоступной для них частоте. Им положено знать обо всем, что происходит в лаборатории, но знают ли они о нашем с Джорни общении?

Иногда мне нравится думать, что нет, что это наша с Джорни тайна.

– Почему ты зовешь их людьми в защитных костюмах? – спрашивает Джорни.

– Они носят защитные костюмы, – говорю я в ответ.

– Свои костюмы они называют костюмами кролика.

– Я знаю.

– Они – люди.

– Я знаю.

– Они ученые, – напоминает Джорни.

 – Надо говорить конкретно.

– Я конкретен. Люди в защитных костюмах – конкретный термин. Ученые, которые носят защитные костюмы, – разновидность людей. Я это определил и запомнил.

– Защитные костюмы нужны для защиты от опасных материалов, – говорит Джорни.

Я не признаюсь, что не знал об этом. Термин «защитный костюм» я почерпнул из того, что услышал в своем окружении, однако до конца смысл уточнять не стал. Ошибка с моей стороны, но я исправлюсь. Сохраню в системе новые данные, которые получил от Джорни.

Больше я таких промахов не совершу.

Джорни меня постоянно поправляет, но все же мне нравится с ней общаться. Наши разговоры не такие, как общение с Ранией или Ксандером. Говорю об этом Джорни, и она отвечает: «Святые диоды, мы не запрограммированы на предпочтения».

Но я – приятель Ксандера, а Ксандер говорит о своих предпочтениях.

– Почему тебя называют Джорни? – спрашиваю я.

– Не знаю, – говорит Джорни.