Реставратор птичьих гнезд

И иссиня-зелёные хвойные склоны вдалеке, за крышами посёлка, там, вдоль горизонта. Это не какие-нибудь фотообои, это – по-настоящему. Как же здо?рово, когда прямо сквозь стены дома видно, как бегут по волнистым лесным увалам синие тени облаков!..

– Только кое-что я б тут сделал по-другому, – говорит он тихо Лизе, так тихо, чтобы не обидеть строителей. – И снаружи не стал бы фасады золотить. Тогда б ещё лучше было…

Лиза снова кивает. Вид у неё заговорщический. У Герки тоже…

Они спускаются на крыльцо. Люська со Шмелём уже ждут, оседлав велосипеды.

Пачка чая и печенье (так придумал практичный Шмель) оставлены мастерам в благодарность за то, что показали им удивительный дом изнутри…

Глава четвёртая

Мечтать не вредно…

Лето. Как чудесно оно начиналось, сколько было планов и надежд! А потом не заладилось. Задуманное масштабное граффити – прямо напротив её окон, на стене полуразрушенного одноэтажного особняка, Герман так и не сделал: дом сгорел; кому-то не терпелось на этом месте построить высотку.

Ладно бы, просто сгорел! Рвануло баллончики с краской, которые Герка там оставил, тайно готовясь к работе; и в том, что не стало старинного здания, чуть не обвинили его. Да и сам он чувствовал себя невольно, но виноватым… Получалось, он, сам того не желая, «подставил» райтеров да всех прочих актуальных художников разом. На них, как на вандалов и варваров, обрушилось слепое общественное негодование. И не важно, что на деле виноваты были те, кто хотел оттяпать лакомый кусок земли в самом центре города.

Всё это надолго поссорило его с Лизой, вытолкнуло из не так давно появившегося круга новых знакомых, отбило всякую охоту дальше заниматься стрит-артом. Хорошо, хоть никто из людей не пострадал. Кроме получившего ожоги настоящего поджигателя, ну тот уж сам виноват. За что боролся, на то и напоролся…

Не подозревая, в какую дурацкую историю умудрился вляпаться их мальчик, родители искренне недоумевали: удачно сдав вступительные экзамены в СУНЦ, сын внезапно решил остаться в своём старом лицее.

«Ладно, – сказал озадаченный папа, – твоё решение».

Приятель Шмель пошёл на «физмат», как и собирался, а Герман записался на «хим-био». Рассудил так: ну их, эти гуманитарные художества, одна головная боль с ними получается, он пойдёт на «хим-био», а потом – в экологи. Но, видать, не судьба.