Жало белого города

Я только что переехала в этот город, и заместителем комиссара Сальватьеррой хочу быть только в стенах своего кабинета.

– Но именно ты представилась чужим именем и спросила, как зовут меня.

– Обычная вежливость. Разве не можем мы быть по утрам Бланкой и Исмаилом?

– Тебе нравится раздвоение личности? – спросил я, почувствовав некоторое раздражение.

– Не придумывай мне психологических характеристик, звучит как какая-то патология.

– Я не уверен, что мне нравится эта игра. Через пару часов мы увидимся снова, и ты снова будешь меня подлавливать, как делаешь это каждый день.

Тормозить все мои предложения и начинания. Ты хочешь, чтобы я сидел себе тихонько в кабинете и заполнял отчеты.

– Ты действительно так это воспринимаешь?

– Да, Бланка. Или Альба. Так я это воспринимаю. Какая муха тебя укусила? Ты не хочешь за ним охотиться? – спросил я в бессильной ярости, хватаясь за белую решетку, окружавшую беседку, – быть может, крепче, чем мне хотелось бы показать.

– Охотиться за ним? Ты имел в виду, задержать его?

– Как тебе угодно.

Но я и в самом деле так это воспринимаю. Почему бы тебе не ослабить контроль, чтобы я чувствовал себя посвободнее? Мне бы хотелось, чтобы ты мне доверяла.

Бланка размышляла несколько секунд, показавшихся мне вечностью. Затем, к моему удивлению, кивнула.

– Хорошо, я не буду так на тебя давить. Но мне нужны результаты. Комиссар звонит мне каждый час, спрашивая об успехах; можешь представить, как звучат наши с ним разговоры?

Я вздохнул: мне не приходило в голову рассматривать ситуацию с этой точки зрения.

До сих пор я видел перед собой только непрошибаемую стену.

– Еще один вопрос, – сказала Бланка. – Пока ты не исчез среди деревьев. Почему тебя зовут Кракен? В полиции говорят, что ты умеешь как следует прижимать подозреваемых на допросах, но когда я тебя про это спросила, ты сказал, что это детское прозвище.

«А ты наблюдательна», – отметил я.

– История про допросы – городская легенда. Я и правда могу вытащить больше сведений, чем коллеги, но лишь потому, что во время допросов свидетелей и подозреваемых захожу… с другой стороны.

Руки не распускаю. Не люблю кинетическую технику: полагаясь только на язык тела, получаешь в итоге слишком туманную информацию, к тому же наблюдатель не может оставаться беспристрастным, как бы этого ни отрицали, создавая образ хорошего полицейского. Невозможно войти в кабинет для допросов без предвзятого мнения о виновности субъекта.